Запрещенная Таня

Но там ведь нет ВУЗа? Кому я там буду нужен?

– А ты спроси, – настойчиво сказала Татьяна, – ты к боям не годный совсем. Может там чье-то место займешь.

Коля посмотрел на нее с тоской Екатерины Алексеевны. Только та уезжала в пустоту, а этот уже был в ней. Коля махнул рукой и остановился.

За стеной были слышны громкие голоса – соседка Аня собирала свою дочь в эвакуацию. Первая эвакуация ленинградских детей в Новгородскую область была объявлена 28 июня 1941 года. Соседи что-то буробили и ругались.

– Я знаю, – тихо сказал Коля, – это детей вывозят.

Татьяна кивнула. Она все еще ранимо воспринимала само слово «дети». Вот и сейчас она подумала, что всех их – и родившихся и не родившихся она собирала бы сейчас в эвакуацию. Ей пришлось бы искать чемоданчики и коробки, бечевку, чтобы связать вещи. Пришлось бы искать по городу еще оставшиеся в продаже целые упаковки зубного порошка и мыла. Она затянулась, синим дымом, и подумала как же приятны и тревожны были бы эти хлопоты.

– Они паникуют.

Тебе е кажется? – тихо спросил Коля. Он явно передумал идти до отхожего места.

Детей родители не хотели отдавать. Это знали и Коля и Таня. Поэтому она только пожала плечами.

– Я не про родителей и детей, – так же тихо сказал Коля, – я про тех, кого ты так не любишь.

Татьяна непонимающе посмотрела на него.

– Я говорю про руководителей города, – Коля присел на угол комода.

– Про Жданова? – громко переспросила Татьяна, – ты про этого жирного козла? Про Жданова?

В глазах Коли не отразился испуг.

Он, обычный преподаватель, может чуть более способный, чем обычный доцент – филолог уже устал бояться советской власти.

– Нет, я про все наши власти, – тихо, но уверенно сказал Коля, – и про Жданова и про Сталина. Я про них, которые уже бояться. И нам пора?

За стеной, наверное, Аня грохнула чем-то тяжелым.

Коля вздрогнул, отпрянул от комода и сел рядом с Татьяной.

О Сталине Татьяна давно не думала. С начала войны Сталин исчез из газет. Она стала забывать длинный текст здравиц в честь великого кормчего.

Сейчас она поняла, что действительно что-то изменилось. Но не в методах этой советской машины было чего-то бояться.

– Они паникуют, и бояться, – продолжил Коля, говоря очень и очень тихо.

– А ты не боишься? – почему-то так же тихо сказала Татьяна.

– Боюсь.

– А зачем говоришь?

– Аня донесет?

– Дурак, – легонько толкнула она Колю, – ей сейчас не до такого как ты.

– Я вчера проехал до Стрелки.