Запрещенная Таня

Домком, наконец, замолчал и обвел глазами комнату:

– Знаете, а Ивакины уже часть вещей вывезли. Сегодня как приемник у них брал, они их упаковали и передали с машиной. Говорят родственникам в область. А кто проследит?

Коля пожал плечами, ему надоело стоять на сквозняке. Он не сдержался:

– Может на даче они им больше пригодятся? И вещи на лето вывезли. А потом, уже осенью вернуться?

– Да нет, – домком лениво почесал свой бок через синюю рубашку, – они так и сказали перевезли до победы над Гитлером. Как Гитлера победим, так и вернем.

Бояться чего-то. Может, и знают чего-то.

– Может и знают, – согласилась Татьяна, – но вы, же понимаете, что все распространяется официально. У нас на радио тоже, все идет сугубо официально. Никакой особой информации у меня нет. Да и быть не может.

– Оно —то понятно, – домком еще потер пятерней бок и вышел в коридор.

– Вот так везде, – зашептал Коля, когда шаги домкома заглохли в коридоре, – война началась, а они бумаги выправляют. То тут бумага то тут.

У нас вчера добровольцами студенты уходили. Так они весь день обходные листы оформляли. Молодые партии, а все в мыле были. Шесть часов бега по этажам. А если ты не сдал казенное полотенце и одеяло в общежитии, значит, не годишься ты в народные герои. Будь добр сдай.

Татьяна кивну:

– И много у вас добровольцев?

Коля, вздохнул и посмотрел в окно:

– Хватает. Говорят, не навоюются. Гитлера разобьют, и медаль не получат.

Татьяна посмотрела на него и Коля замолчал.

– Наверное, вы их плохо учили, – сказала она через минуту, – наверное, не объяснили, что надо думать своей головой.

Или до Гашека с его Швейком не дошли.

– Ты думаешь им не надо идти, – тихо – боязливо спросил Коля.

– Я думаю, что война от них – никуда ней уйдет, – Татьяна присела на край кровати, – она идет, и будет идти долго. Спешить сейчас может и не надо. Ивакина они правы надо сначала подумать и о себе.

– Ты понимаешь, что говоришь? – Коля прижал голову к двери и скривился.

– Да брось, – Татьяна, – отмахнулась от веселой летней мушки, – брось.

У нас никогда не было стукачей. Никто в нашей квартире не писал никогда.

– А Костя, – переспросил Коля, – он как?

– Костя, – Татьяна сосредоточенно раскурила любимый «Казбек», – Костя попал за своего папу. Так я думаю. Он у его был инженером большого завода. Того, что на Северном берегу. Сначала слили папу, потом сына, потом жену. А потом и меня все это всосало. Я за Костей полетела во все это.