Электричество

– Тогда зачем ты общаешься со мной сейчас? Явно не из-за корысти.

– Тебе нужен кто-то, кто бы слушал тебя. И не раскрывал твоих тайн

– И ты считаешь, что подходишь под эту роль?

– Я подхожу под намного большую роль. Но в этой истории я рискую намного больше, чем ты.

– Ты должна кое-что знать: все, кто меня знает, рано или поздно страдают из-за меня. Я могу просто взять и уйти из твоей жизни.

– Это я тоже знаю. Но кто сказал, что ты уй

дешь первым? Ты не можешь этого знать, я тоже.

– В моей жизни всегда присутствует трагедия.

– Да, ты вчера об этом говорил. И много.

Но почему?

– Потому что всю жизнь она посылает мне испытания.

– А кому она не посылает испытания?

Их настигло молчание. Наконец она прервала его:

– Я готова быть твоим другом, и мне нравится, что я нашла его так быстро. Я готова тебя слушать, даже если ты меня рано или поздно прогонишь.

– А что я должен дать взамен?

– Ничего.

– А ты любишь рисковать.

– Как думаешь, почему мы встретились? Сейчас? Именно сейчас?

– По-моему, ты слишком много думаешь.

– Нет, зачем-то мы встретились, а я верю в знаки.

Ему показалось, что раздражению не было предела, поэтому он решил, что сейчас лучше согласиться.

– Мы знакомы всего один день, а ты уже вошла в мою личную историю.

– Кто твои родители? – спросил Марк.

– Зачем тебе это знать? – она вздохнула.

– Хочется знать, у кого могла родиться такая интересная дочь.

– Мой отец потомственный математик. Я, наверное, принесла ему самое главное разочарование в жизни, когда решила стать журналистом.

Мама искусствовед и преподаватель, сейчас она фрилансер, пишет статьи о моде. Родители развелись, когда мне было одиннадцать. Они хотели сделать из меня архитектора, но я снова принесла им разочарование, потому что откровенно скучала на занятиях по рисованию и компьютерному моделированию. Вместо этого я писала статьи на придуманные мною темы и на свой страх и риск отправляла их в издательства.

– О чем мы вчера говорили пять часов?

– Вот она, вечная тема – люди, напившись,

говорят без перерыва до утра.

Но как только они видятся днем, эта магия улетучивается.

– Прости…

– Если честно, то в основном ты говорил о своей бывшей девушке.

– Кристина?

– Кажется, да. В твоих словах было столько тайной боли, – она усмехнулась.

– Это сарказм?

– Нет, мне жаль. Кажется, ты говорил, что она тебе изменила. Хотя твои показания менялись: ты то вспоминал, как вам было хорошо, то проклинал ее.