Крик-пуля на мехеленского рябчика. Рассказы весёлые и не очень

Открыл глаза, сквозь дырки в шифере солнечные лучики пробиваются. Что вчера было? Один сизый речной туман. Перед глазами только носатый стоит, лыбится и приговаривает: «Только уж без этого»…

Владимир Алексеевич сполз с сеновала. Рассольчику бы сейчас. Поспешил в дом. Тут краем глаза за отдернутой занавеской усёк неладное. Присел. И на полусогнутых к окну подкрался. Глядь. Язви тя в душу! Сидит за столом ветеринар, баранки с чаем лупцует, а напротив него, подперев кулачком щёку, Зоя Петровна.

И тот бес, что вчера уговаривал выпить по последней, как будто и с плеча не слазил. Сидит, гад, подрыгивает ножками и в ухо шепчет:

– Не соврала. Мы с тобой, а она… Вота она как… На глиста носатого такого человека… Не за грош… За корову…

И созрела у Владимира Алексеевича мысль подойти сейчас к ветеринару с тыла, да ухватить его за шкварник и как понести, чтобы лоскутки по закоулочкам… Отворил он дверь, перешагнул через порог, да голова хмельная подвела, зацепил ведро на лавке.

Ветеринар навстречу оборачивается. Улыбочка масляная. Как бы в харю эту носатую дрызгнул, чтобы искры полетели. Уж и кулаки сжались. Но носач опередил:

– Вот и хозяин. Сейчас мы Пеструшеньке укольчик сделаем. А вы, Зоя Петровна, подумайте, что я вам сказал. Подумайте, а я намедни загляну, так и ответ скажите.

У Владимира Алексеевича кровь и так после вчерашнего кипятком побулькивала, успокоения просила, а тут такие слова.

Вошли они вместе с ветеринаром в хлев, где Пеструха стояла.

Ветеринар осмотрелся и увидел в закуте годовалого быка.

– Что ж вы, хозяева, молчите, что скотина не одна. Пеструхе укол, а быку прививку. Опасаюсь я, вирусное у вашей Пеструхи заболевание, – погладил корову по шее.

Та аж голову вперёд вытянула, вниз склонила, от ласки растаяла. Воткнул ветеринар бурёнке иглу, та и не шелохнулась.

«Вот так, паскуда, и баб приваживает, что та дурёха разомлеет, раскобенится, а он коршуном налетит, исклюёт всюё, что та и не почувствует за собой греха какого, а только удовольствием насладиться», – подумал Владимир Алексеевич, а вслух сказал, когда ветеринар к быку пошёл:

– Не лезь, зашибёт.

Сам прошёл в стойло, потрепал быка по морде, ухватил за рога и крутанул квадратную башку на сторону так, что бык хмыкнул и рухнул на пол.