Уйдя из очереди. Повести и рассказы

Завершила дело рухнувшая на него оконная гардина с занавесом. Парень нелепо барахтался в этом дерьме, к нему подскочил недомерок в ватнике, помог подняться. От стены отделились два доселе неприметных бугая, схватили в железные объятья Облова, того и гляди вывернут суставы. Поверженный парень поднялся но ноги, угрожающе выпрямился, его бычьи глаза налились кровью. Он весь затрясся, как контуженный, разбрызгивая слюну, истерично возопил:

Падла! Уйди ребята! Я его щас порешу! – и рванул из-за пояса отдававший синевой наган.

– Кузин! – внезапно подал голос пожилой усач, нервно сжав в кулаке листы бумаги. – Кузин, мать твою! Не смей, а ну отойди! – свободной рукой кавалерист дернул малого за шиворот кожанки, тот ошалело оглянулся, но руку с наганом, помедлив, опустил. Вислоусый уже тише, но вполне сурово отчеканил. – Ты, что Кузин под трибунал захотел? Я те мигом определю!

– А чего он, гад, ногами дерется? – возроптал парень, в его голосе сквозили слезы обиженного дитяти.

– Тебя мало ногами, тебя посадить за рукоприкладство. Или забыл, мы ведь не царские жандармы?! А ты выдержку потерял – тряпка! Уйди с глаз моих долой. Ступай в часть, пусть камеру готовят. И усач с силой толкнул Кузина в бок.

Облов признал в пожилом военном одного из козловских гепеушников. Это он тогда в Грязях чуть не сцапал Облова, ну, а теперь, вот все-таки достал.

Чекист подошел ближе, пристально вгляделся в глаза Михаила. Облов выдержал его взгляд, потом небрежно повернув голову, сплюнул на пол кровянистую слюну вместе с выбитым зубом.

– Вот мы и встретились с тобой Михаил Облов, – помолчав, тихо добавил, – не ожидал я, что так скоро все кончится.

– Это уж точно, – хмыкнул Облов, – лихо я влип!

– Иначе и быть не могло, мы тебя, субчика, больше месяца пасем…. И как ты тогда в Грязях от облавы ушел? Впрочем, недалеко скрылся, – и, приблизившись к столу, принялся перебирать бумаги.

Коротконогий фуфаечник Яценко облапил Облова, Михаил презрительно наблюдал за старательным чоновцем. Тот пыхтел, но свое дело знал. На стол лег запотевший револьвер, тощий бумажник, горсть зеленоватых патронов, кисет, ладанка.

– Не густо? – вопрошающе очнулся чекист от своих мыслей.