Уйдя из очереди. Повести и рассказы

Сцепив маленькие розовые пальчики внизу живота, кроха заворожено уставилась на Облова. Почему-то смутившись, Михаил улыбнулся ей, даже приветливо сморщил нос. Однако завязать разговор с ребенком, стоящим в отдалении он не мог, да и не умел по жизни подлаживаться под детскую непосредственность. Девочка оглянулась, верно, отыскивая в толпе свою мать и не найдя, уж совсем близко подошла к Облову. Михаил нерешительно ждал, что же будет происходить дальше. Совсем осмелев, девчушка ткнулась грудкой в его колени и тихо-тихо прощебетала:

– Дядечка, я кушать хочу?!

Облов смутился от такого напора, но быстро справился с замешательством:

– Сейчас, деточка, сейчас.

Михаил протянул бутерброд ребенку, девочка жадно впилась в ломоть махонькими, беленькими зубками. Михаил же, сам не зная почему, отважился взять девочку на колени, и стал умиленно наблюдать, как она за обе щеки уплетает его, заготовленный впрок, ужин.

И все бы хорошо, но его насторожил внезапно, неизвестно откуда взявшийся красноармейский патруль. Проходя мимо рядов, один из патрульных, пожилой вислоусый солдат, смерил Облова долгим, изучающим взглядом. Михаилу стало не по себе, он отвернулся. Сдерживая волнение, он участливо спросил у девчушки – где ее мамка. Та смешно с картавинкой пролепетала: «Мамоцка в оцеледи за билетами».

– Погорел, как швед под Полтавой, – сработал неподводивший инстинкт, – нужно немедля уходить.

Облов поспешно встал, приткнул малышку на свое место, сунул ей узелок с бутербродами, сказал скороговоркой:

– Девочка, будь умницей, не ешь все, отдай мамочке, она тоже кушать хочет, – схватил саквояж и направился к проходу.

Тут, один из красноармейцев закричал:

– Гражданин, а гражданин?! Эй ты, шляпа-пирожок, обожди малость – дело есть до тебя!

Облов шел не оглядываясь, словно и не ему шумели.

– Ты, мудак в пальто! Тебе говорят, постой!

Облов не выдержал и побежал к выходу из вокала, помчался расталкивая незадачливых пассажиров, перепрыгивая через распростертые в проходах тела, порой наступал на них, вдавливая кованные каблуки в податливую плоть.