Мирное небо

Его родители были зажиточными людьми, а зажиточных людей в революцию раскулачивали, и те, кто успел, убрались из России в другие страны.

Мой дед, которого я никогда не видела, очень любил Россию-матушку, но и деньги свои тоже очень любил, он привил любовь к России, к родной земле моему отцу. Папа был их с бабушкой единственным ребенком, и того бабушка родила в сорок два года, когда они уже и не мечтали иметь детей. Дед постоянно говорил о России, и отец влюбился в страну, в которой никогда не бывал.

Дед умер от рака, и бабка пошла вслед за ним через два месяца.

Раньше говорилось, что человек умер от тоски по другому. Интересно, от чего же они умирали в действительности? После похорон матери, мой отец решил съездить в Россию, там и познакомился с моей мамой, влюбился и через месяц женился на ней. Вот так мы с Евой получили нашу шикарную квартиру.

Я обожаю архитектуру, и наш старый дом обожаю. От него пахнет историей. Одну комнату, которая служила раньше папиным кабинетом, гостиной и библиотекой одновременно, я оставила в неизменном виде.

Теперь это мой кабинет, Ева, шутя, называет его моей помойкой.

В какой бы замечательной стране я ни была, в каком бы райском уголке нашей великолепной планеты мы с Евой не отдыхали, я всегда скучала по дому. По приезде домой я первым делом всегда вхожу в свой кабинет и вдыхаю запах старых книг.

– Я познакомилась со своим будущим куратором, – сказала Ева, когда девушка с орущим ребенком вышла на очередной станции. – Представляешь, он русский, и очень симпатичный.

– Я его не видела, но могу слету придумать ему какой-нибудь недостаток, – с улыбкой сказала я.

– А давай теперь играть в другую игру, я буду показывать на мужчин, а ты будешь называть их достоинства, а не недостатки?

– В такие игры я играть не умею.

– Ну ведь ты же любила раньше? Расскажи про кого-нибудь.

– Хочешь, давай расскажу про твоего мудака отца? Ты же ничего кроме его имени не знаешь о нем.

– Ты говорила, что не любила его.

– Да, не любила, мы с ним просто трахались.

А почему ты, кстати, никогда о нем не спрашивала?

– Мне дедушка рассказывал, и тетя Даша. Боюсь, если ты начнешь о нем рассказывать, то захлебнешься собственным ядом.

Мы с Евой одновременно громко рассмеялись. На нас обернулась тетка лет пятидесяти. Она одарила нас таким взглядом, что мы с Евой тут же заткнулись.

– Привыкай, – сказала я Еве, – мы в гребаной Германии.

– Ты ненавидишь его, моего отца?

– Нет. Мы просто разные люди.