Остров Ржевский

Здесь, на этих самых двух метрах, стояли мы с чужой невестой: я у двери, она у зеркала. Я, бледный от волнения и страха, она, дочерна загорелая, румяная, темноглазая. Прикусила губу, глядя на меня молча. Так, словно и не удивилась вовсе. Словно ждала, что явлюсь.

– Привет, – глупо, но я не нашел, чем еще начать. – Какая ты красивая…

Она кивнула, каштановые волны, закрученные спиралью, слегка пошевелились.

– Значит, ты и правда выходишь замуж, – хрипловато, сглатывая последнюю влагу на онемевшем нёбе, сказал я.

За дверью скреблась и скулила подружка невесты.

– Люда, я сейчас приду! – крикнула Анна. – Все в порядке! Дай мне две минуты!

Вернулась взглядом ко мне, вопросительно вздернула бровь.

– Дай мне две минуты, – попросил я.

– Две минуты. Хорошо, Гриша.

Но я бы мог сделать что-то в подаренные две минуты – и что, однако же, мог сделать я, чтобы изменить течение этой реки? Какие слова, интересно, способны помочь, если глаза говорят слишком многое, но не получают ответа? Такой прелестной и почти целомудренной я еще не видел Аню, но одновременно она как будто повзрослела на несколько лет, стала настоящей роковой женщиной, знающей четко свои «да» и «нет».

– Ты его любишь? – все, что пришло мне на ум. Растерянный, я незаметно оперся о стену, боясь пошатнуться от нервной дрожи.

Анна кивнула опять.

– А как же я?

Как патетичен был мой вопрос, но она не замедлила ответить:

– Гриша, я выхожу замуж.

– Ты уже ничего ко мне не чувствуешь?

Она провела языком по губам, сощурилась и вздохнула:

– Я выхожу замуж.

– Ты не отвечала на мои звонки. На мои сообщения.

– Гриша, я выхожу замуж.

– Не ответила ни разу! Я звонил тебе сотни раз. Почему?

– Я выхожу замуж, – голос ее оставался невозмутим.

– Я люблю тебя.

И мы оба смолкли. Две минуты давно прошли, я нервничал, понимая, что еще немного, и придут искать невесту, но ведь мне очень нужно было ей что-то сказать… Только вот что? Это самое «я люблю тебя», мой главный козырь, брошенный на стол в жалкой попытке отыграть последнюю монету, поставленную на кон.

– Я тебя люблю, – и в углах моих раскосых глаз сморщилась кожа в складки, увлажнилась, как рыхлая почва после дождя.