Остров Ржевский

– Тихо, за нами хвост! – пошутил Дугин, надавил на дверь, и мамаша Роза пропустила нас в едва освещенный коридор. Ее пышная грудь недовольно вздымалась под платьем, на желтых зубах отпечаталась помада.

– Все позднее и позднее приходите, мальчики, – сказала она и всунула в руку Дугина ключ от его любимой комнаты. – Как обычно, в верхнем ящике.

Дугин послал ей воздушный поцелуй.

– Роза, выходи за меня.

– Иди к черту, красавчик. Так ты мне хоть платишь.

Они захохотали. Теперь мамаша переключила внимание на меня, с почти трагическим видом стоявшего в дверях.

– Твой сегодня не в духе, – кивнула она Дугину.

– Не обращай внимания, он не в духе уже не первый день. Мы затем сюда и пришли, чтобы развеяться. Да, Гришка? – повернулся Дугин ко мне.

– Понятия не имею, зачем я сюда пришел. Мне бы уже быть дома, отсыпаться.

– Да иди ты! Роза, посмотри на него – крысеныш неблагодарный, еще и все удовольствие портит. Сам же за мной увязался, кто тебя звал?

– Ладно-ладно, мальчики, не ссорьтесь.

Дугин, покачиваясь, скрылся за дверью своей комнаты. Роза взяла меня под руку и повела к свободному номеру.

– Кого хочешь, Гриша?

Я вздохнул и потянулся за сигаретой, посмотрел на пачку, сунул обратно в карман.

– Роза, а давай с тобой, что ли? Поработаешь для меня сегодня?

Мамаша отпустила мою руку и разразилась писклявым хохотом:

– Опасные шуточки, малыш.

– Не шуточки вовсе. Что, я недостаточно хорош для тебя?

Чистые простыни на постели в номере пахли лавандой.

– Ну, решил, кого тебе? – поторопила Роза.

– Давай сама, Розочка, – улыбнулся я и опустился в кресло напротив окна.

Мамаша начала сердиться:

– Посидишь в одиночестве, значит?

– Умница. Стукни мне, когда Дугин будет выходить. Провожу его до дома.

– Чего это ты с ним нянчишься?

– Какой-то он странный сегодня. Что ты ему там оставила, в верхнем ящике?

– Обычную дозу, – пожала плечами мамаша. – Ладно, я пошла, если ты ничего не хочешь, – она сделала несколько шагов и обернулась: – Какие-то вы оба странные сегодня.

Я погасил свет и, запрокинув голову на спинку кресла, уставился в окно. Грязная улица, как и весь этот квартал, спала, тонула в темноте, без фонарей, без света в доме напротив.