Остров Ржевский

На секунду, не больше, когда отец развернулся и пошел мне навстречу – глаза опущены, словно утонули где-то за оправой очков, под валиками густых бровей; исполинская ладонь обхватила подбородок, едва видна в мрачно-угольной седоватой чащобе – я ощутил, как холодеют пальцы рук.

– Что, папа?

Отец отмахнулся.

– Воспаление легких. Все будет в порядке, ей уже лучше.

– Ну а чего ты тогда меня пугаешь?

Я предложил ехать: с Лизой все хорошо, родительский долг явления по первому зову исполнен, дома ждет столько дел – нас обоих ждет, не меня одного.

Но отец медлил, крутился на мысках туфель, делая вид, что читает больничные проспекты в коридоре.

– Я пойду, Гриша, еще раз спрошу. Может быть, мне разрешат заглянуть к ней на минутку.

Я кивнул и направился к выходу.

У него получится, он их убедит. Он умеет убеждать, этот Ржевский-старший. Красавец, высокий, сильный, лицо открытое, глаза внимательные, добрые. Осанка королевская, королевская дужка черных собольих бровей. Щегольская бородка, чуть седая, немного седины и по вискам, а в целом – вполне еще брюнет.

Женщинам он страшно нравился, до того даже, как начинал говорить, а уж когда заговаривал – умел очаровать любую.

Я остановился на парковке чуть поодаль от отцовской машины и закурил. Мне бы хоть на один день обаяние отца, хоть на пару часов. Выиграть это проклятое дело в суде, а затем прийти к Ане и… И что? Все так запуталось, я и сам не знал уже, чего хочу от Анны.

Сигарета истлела. Накрапывала противная кусачая изморось.

Нет, никакое обаяние не поможет, никакие отцовские чары.

Игорь выскользнул из больницы, по-прежнему задумчивый, и сказал:

– Когда мне было четыре года, мой старший брат тоже схватил пневмонию. Открылся абсцесс, осложнение на желудок. Я, как сейчас помню, вертелся вокруг матери: «Когда же Гриша поправится? Хочу играть с Гришей!» Не поправился… Его Гришей тоже звали, ну да ты знаешь.

Я закашлялся.

– Папа, что с тобой такое, в конце концов? Хочешь довести себя и меня заодно?

Изморось превратилась в простыню дождя.

Я торопливо сел на водительское место, зло вдавил кнопку на руле, и по стеклу зачастили дворники. Всю дорогу до дома мы промолчали, не глядя друг на друга и едва ли друг о друге думая.

Жили-были два города, два близнеца: город Р. и город Б. Оба стотысячники, новостройки с детскими площадками в центре, раздельный сбор мусора и свежая разметка дороги. Обветшалые пятиэтажки на окраине, запах скисшего молока и огрызков.