Остров Ржевский

– Боже мой… Похоже, это и в самом деле я, – улыбнулась виновато, как нашаливший ребенок. – Простите.

Потом, когда мы оделись, неловкость Анны исчезла, она смеялась над глупостью, с которой позабыла стереть мой номер из телефонной книжки или по крайней мере сменить звание «Любимый» на менее нежное. Думала, что пишет своему Андрею, а позвала меня. К тому времени Андрей и сам явился, без всяких эсэмэс, но Анне и в голову не пришло, что он не получал ее сообщения. Она извинялась, но со смехом, и не становилось легче от подобных извинений.

Было ясно, что лишний тут я, маленькие злые глаза Андрея буравили меня, язык перекатывался от щеки к щеке, он то и дело звучно хмыкал, обозначал свое присутствие.

Мне не оставалось ничего другого, как извиниться в свою очередь перед Аней и уйти. Она с таким очевидным облегчением провожала меня до двери, что я подумал: тем лучше, что у нее кто-то есть, что меня так унизили. И испытал даже ненависть к ней.

Двери лифта еще не закрылись, как я услышал:

– Эй, ты, стой, – Андрей подошел ко мне и состроил гримасу, выкатив нижнюю губу, качнув подбородком.

– Ах да, – я потянулся к карману, снял с цепочки ключ и вручил ему. – Остался по старой памяти. Я и забыл его вернуть, когда мы… И вот сегодня, хм, пригодился.

Сделал вид, что смеюсь, а он лишь презрительно спустил взгляд до самых моих ботинок. Показалось на мгновение, сейчас плюнет на них и выругается в стиле мелких мафиози из фильма. Он был примерно одних со мной лет, среднего роста, гораздо мощнее, спортивнее меня.

– Не попадайся мне больше на глаза. Слышишь, ты?

– Пытаешься мне угрожать? Может, давай прямо здесь разберемся? – расхорохорился я.

– Проваливай, неудачник, – он похлопал по двери лифта и ушел обратно в квартиру.

А я остался стоять и смотрел ему вслед. Неудачник и есть, что тут скажешь.

Дугин слушал меня серьезно лишь до середины рассказа.

4

Младшему сыну Игоря и Ларисы Ржевских Егору через неделю должно было исполниться десять лет. Подготовка к празднику достигла оглушительных размахов, и каждый раз, приходя в родительский дом, я хватался за голову от очередных идей матери.

– Папа, – говорил я, пока нас никто не слышал, – она свихнулась со своим Егорушкой.