Остров Ржевский

Этот человек уже четверть века занимается социальной помощью. Он, в отличие от таких, как ты…

Дугин не дал мне продолжить. Может, впервые за годы нашего знакомства мне удалось задеть его за живое, непонятно каким образом.

Он взглянул на меня быстро – словно предателя, словно Цезарь Брута, полным горькой обиды взглядом пронзил и сказал:

– Только не плачь, когда обнаружишь в биографии своего папаши-филантропа какое-нибудь темное делишко. У такого, как эти святоши…

Я врезал ему, от души, в челюсть, и повалил на пол.

Дугин поднялся, опешивший, но, впрочем, довольно быстро пришел в себя и, несмотря на мой высокий рост, дотянулся мне аккурат до правого глаза.

От удара у меня потемнело в обоих глазах, и никто из нас не желал продолжать драку. Мы плюнули друг другу вслед, я искренне считал все выходные, что больше никогда не заговорю с этим идиотом. Переживал ужасно, мерил шагами комнату. Но когда наутро понедельника судья объявил начало заседания, посмотрел на наши раскрашенные рожи – дугинскую лиловую щеку и мой сине-желтый глаз – и, к немалому удивлению собравшихся, расхохотался, мы оба уже знали, что ссора наша – в прошлом.

– Рассказывай давай уже, – уставился Дугин на меня выжидающе. – Что-то ведь случилось?

Я покивал. Случилась нелепейшая история. Когда Дугин пообещал, что не будет смеяться, я поведал ему, что вчера получил сообщение с Аниного номера: «Приходи скорей, я уже соскучилась». Что я мог подумать? Несколько недель я только и убеждал себя, что наш роман закончен, но в моей голове не переставали возникать будоражащие кадры прошлого и снисходительная тусклая улыбка, которой Анна отвечала, когда была не согласна.

Мы не так уж часто сходились во вкусах, мнениях. Но ведь было что-то, иначе я давно бы перестал думать о ней, что-то крепко зацепило меня – я не хотел пока смотреть на других женщин. И теперь сообщение. Может, она чувствует то же самое? Так же бродит по дому, не находя себе места, словно чего-то не хватает, важного и невыразимого словами.

Я не заставил себя ждать. Мне не пришлось собираться. В ветреную, холодную ночь выскочил в одной рубашке, за минуту доехал до города Б., подскочил к ее подъезду, на ее этаж, к ее порогу. Столько образов сменилось в моей голове, неутолимо жарких, безумных. Руки дрожали, я поднес ключ к замочной скважине, представляя, что скважина эта – Аня, а я горячим ключом вхожу в нее и открываю, раскрываю потайные двери, обнажаю и погружаюсь в нее.