Безымянная частота

Рядом – всё та же черта,

мне её не пройти и на малую пядь.

И опять – тишина, и опять – темнота.

Три минуты – и всё повторится опять.

***

…В последнюю минуту гаснет свет,

и в темноте, глядящей исподлобья,

такая тишина, что слышен снег,

в полёте собирающийся в хлопья.

Всё замирает в странной немоте,

вся суета, весь бег, все «фу ты, ну ты»,

когда потянет воском и мате –

дыханье ускользающей минуты.

В молчанье померещится ответ,

хоть не было вопроса, но, в тяжёлых

портьерах растворившись, гаснет свет –

и сразу полутьма, и сразу шорох.

В такие миги, сторонясь осанн

и целый мир вбирая подчистую,

я по снежинкам лезу к небесам –

и не во все минуты существую.

В такие миги, временем несом,

уходит день, отчаянно малинов,

и золотист, и радостен, как сон,

как тёплый хлеб, как запах мандаринов.

И я уйду – полями, вдоль реки,

верхом иль пешим, в шапке ли, в венце ли,

успев понять, что всё, что вопреки,

на самом деле приближает к цели.

А цель, она виднее в полутьме,

когда свеча едва-едва погасла,

и жизнь в окне, как жизнь на полотне.

Мне через стёкла слышен запах масла –

и шорох туч, которым не указ

любой людской прогноз – и в торжестве том

не знающих о том, что свет погас,

чтоб через миг иным смениться светом.

***

На самой дальней из окраин,

где край земли уходит в воду,

в какие игры ни играем,

а всё одно не скрыть зевоту.

И воздух сер, и небо серо,

и некто в глубине загона

безмолвно поглощает сено –

он получил его законно.

Вдоль моря тащатся провидцы,

они несут узлы и чаны.

В одной из северных провинций

случайно всё – и все случайны.

Лишь крики чаячьи да камень,

часы прилива и отлива

останутся, когда мы канем,

что, несомненно, справедливо.

Всё время ветер, но провисли

просторы серой мешковиной

над самой дальней из провинций,

как минимум – над половиной.

Что мы умели, что имели,

кто был отвержен, кто в фаворе –

всё забывается по мере

того, как в нас вползает море:

барашки в мелкой хвойной сыпи,

валы, склонившиеся к бунту,

не задержавшиеся в сите

булыжников на входе в бухту.

И чайка выполняет сальто,

и рыба ходит под волнами,

и небо глыбою базальта

навеки замерло над нами.

Какие семена ни высей,

как ни размахивай руками,

в одной из северных провинций

земля рожает только камни.