Партия в шестиугольные шахматы

Осень вышла из фокуса, расплылась, подернулась серой поволокой. Раскупорить бы рамы да распахнуть створки. А еще лучше вставить, наконец, стеклопакеты, а то этим окнам лет-то сколько. Горыныч ходил. Отчаянно скрипели половицы, звенели стекла в шкафах, стулья почему-то все время попадались под ноги. Но более всего раздражал бильярд с дурацкими воротцами на зеленом сукне, как для крикета. Надо же такое придумать!

Горыныч ходил. Горыныч думал. Горыныч хмурился, а порою и порыкивал. Горыныч ждал, а точнее, убеждал себя еще подождать.

«Вот теперь, пожалуй, пора». Горыныч посмотрел на входную дверь, но около нее никого не увидел. Зато боковым зрением уловил силуэт у окна слева и повернулся к нему. Перед Горынычем стоял незнакомец.

– Только что хотел окна поменять, чтоб ты через дверь научился заходить.

– Здравствуйте, Алексей Горанович.

– Привет, Панегирик, – имя незнакомца Горынычу оказалось известным, если это, конечно, было имя. – Садись давай, потолкуем.

Панегирик-незнакомец сел на венский стул подле старого массивного стола.

Горыныч было направился к необъятному креслу, но его взгляд задержался на содержимом книжного шкафа.

– Слушай, Панегирик, а где «Онегин»?

– Разве я сторож брату своему?

– Да уж, из тебя сторож, как из меня русалка.

– Алексей Горанович! – обиделся Панегирик. – Причем тут русалка! Они уже, ей-Богу, в прошлом.

– Они-то в прошлом. А кое-кто по имени Алексей в настоящем. Тезкой моим захотел стать?

– Я хотел назваться тем именем, которое мне нравится – Альсо.

Но это, как Вы понимаете, вызвало бы вопросы.

– Вопросы. У меня вопрос. Кто такой Арсений Игнатьич?

– Виталий думает, что Вы его послали.

– Не я. Что думаешь ты?

– Извините, а кто-нибудь знал, о задании, которое Вы мне дали?

– Ты что, Панегирик, родом из Одессы? Я, разумеется, никому ничего не говорил. А знает ли кто или нет… Все может быть. Я не один такой на белом свете. Так, кто он, по твоему мнению?

– По моему мнению, он может быть кем угодно. Может, его сюда позвать?

– Терпение, Панегирик, терпение – залог успеха в любом начинании.

А тем более сейчас, в ситуации крайне необычной.

– Прошу прощения, товарищи. Позвать меня очень легко, даже если ситуация необычная. Вы хотите знать, кто я такой? Арсений Игнатьич Путевой, простите за рифму, она здесь, безусловно, неуместна. Старший научный сотрудник Института медийной философии. Сейчас на пенсии. Вот, товарищ Алексей знает.

Горыныч грузно сел в кресло. Поморщился.