Калейдоскоп. Рассказы, фельетоны, миниатюры

Лицо ее было красным и хищным, а крупный торс – непомерно раздутым, и вся она напоминала гигантского насосавшегося клопа. Даже белый халат не гасил это сходство.

– Ты знаешь, я не могу, честное слово… Чтобы так нагло, – сдавленно произнес Коля и, отодвинув стакан, нетвердо пошел к прилавку.

– Секунду!.. Гражданочка!.. – звенящим голосом позвал он буфетчицу. – А Вы нас сейчас обсчитали!..

Женщина словно споткнулась о что-то и резко повернулась к Брагину. Вокруг стало тихо.

– Как это обсчитала? Чего Вы бормочите?.

Коля точно перечислил закупленное.

– И что же?! – вызывающе спросила женщина. – Семьдесят восемь копеек!

– Правильно. Семьдесят восемь. А Вы взяли с нас восемьдесят пять…

– Вот еще! В жизни не ошибалась!.. Чего же Вы сразу-то не сказали, а?.. Теперь чего хочешь наплести можно!

– Есть свидетель, – тихо, но твердо предупредил Брагин.

Они долго смотрели друг другу в глаза и молчали. Зрелище было полно драматизма: невысокий, худой, весь взъерошенный – мой сослуживец, и нависшая над прилавком, как айсберг, громадная тетка.

– Свидетель, – скривила наконец губы буфетчица. – За семь копеек – свидетель!.. Кого же ты за рупь приведешь?.. Пропился, скажи…

Облив Брагина ледяным презрительным взглядом, она порылась в тарелочке с мелочью и бросила ему на прилавок монетку.

Меня кинуло в жар. Брагин был прав, но все обставлялось так, будто он – изловчившийся попрошайка. Десятка два человек смотрели на него с нескрываемой неприязнью.

Брагин как бы не замечал антипатии. Он преспокойненько поднял монетку, сунул ее в карман и с гордо поднятой головой зашагал к нашему столику.

Секунд пять буфетчица недоуменно смотрела на его спину, потом крикнула:

– Молодой человек!.. Мужчина! Куда же Вы?.. Три копейки верните!..

В ее низком голосе звучала ирония, лицо язвительно улыбалось – явно готовился еще один акт унижения.

Брагин шел и не реагировал на ее выкрики.

– Мужчина! Я Вам говорю! Мужчина!.

Иронии уже не было. Появились растерянность и беспокойство, а буквально через секунду – и алчность. Женщина заметалась там, за прилавком, и начала кричать так, будто ее действительно обокрали или даже ограбили.

– Мужчина! Вы что там, оглохли?! Верните немедленно!.. Боже, да что ж это делается!..

– Колька! Ты очумел?! – горячо зашептал я. – Стыд-то какой!

– Спокойно, старик, – чуть улыбнулся мне побледневший товарищ. – Спокойно. Наблюдай.