В начале было трое. Ироническая шпионская фантастика

Визит тестя мог означать только одно: провал в тщательно законспирированной личной жизни. Во всех других случаях вызвал бы к себе, старый хрен.

Дверь распахнулась, и кабинет ввалился генерал-лейтенант Млын. Был он, несмотря на свои семьдесят пять, высок и крепок, как дуб. Грубое лицо было растянуто в сладенькой улыбке.

– Здорово, Мыкола! – гаркнул он с порога.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! – рявкнул, встав по стойке смирно Минеев.

Тот сел в кресло для посетителей. Полковник продолжал стоять.

– А расскажи мени, будь ласков, що то за операцию з диссидентами ты у субботу зробыл без моего ведома? Харитиночка казала: за пивничь приихал, пулею був контужен. Як воно, здороввя, а?

– Так, Ипат Спиридоныч, соврал я ей… В преферанс поехал играть, а она этого не любит. Вот и решил схитрить, – покаянно повесил голову неверный муж.

– Ну! И як, богато грошей отримав?

– Восемь рублей сорок копеек! – не моргнув, быстро ответил якобы картежник, решив, что пронесло.

– Гарно, гарно… А вот, зараз подывысь на партнёрив, – генерал швырнул на стол пачку фотографий.

У полковника подкосились ноги. Вот он, со спущенными брюками, употребляет голенькую Стеллочку, перегнув её через подлокотник мягкого кресла, вот Леночка вдвоем с подругой совместно обрабатывают хохочущими ртами распростертое на кушетке тело, его тело, в самом интимном месте. Это был конец. Это была его смерть, увидь это жена.

– Ну шо, Мыкола, мени с тобой робыть? – риторически вопросил генерал, чьим именем до сих пор пугали маленьких детей в Литве и на Западной Украине.

Помолчав секунду, перешел на русский. Это означало, что гроза проходит стороной.

– Я, конечно, вывел бы тебя в чисто поле, поставил бы мордой к стенке, да пустил пулю в лоб двумя очередями, но дочку вдовой оставлять неохота. Но больше не шали! Все равно узнаю. И тогда тебе, зятюшка любезный, Колыма раем покажется. Секретутку твою я переведу от греха подальше, скажем, в… Воронеж.

Улыбнулся одними губами, но глаза были беспощадные, как обрез двустволки. Быстро, по молодому, встал, и не прощаясь, вышел.

Хватая ртом воздух, Минеев рухнул в кресло. Сердце колотилось, как чижик-пыжик о стекло аквариума. Трясущейся рукой нажал кнопку вызова секретарши.