Сломанная Третья

Сначала он подумал, что это предупреждение какого-то злобного террориста-поджигателя о готовящемся пожаре. Но отсутствие координат предполагаемого места преступления, да и еще что-то в самом стиле послания подсознательно разубедили следователя.

В отчаянии он забросил письмо в ящик своего стола и открыл интернет-карту города. «Лазо, 7а». Оп-ля! Точка, которую отметил бесстрастный и бесчувственный поисковик, указывала совсем не на то, что ожидал увидеть детектив. Настолько не на то, что Бахарев тихо выругался и откинулся на кресло, не в силах больше размышлять и сопоставлять.

«К черту, – подумал он. – Чей-то глупый, гадкий розыгрыш. Забыть немедленно. Дел по горло, а тут еще на Перекопской явный висяк нарисовался…»

И, вспомнив про томящийся в микроволновке кофе, следователь постарался переключиться на более практичные и насущные дела.

Если бы не покусывающий носы мороз, можно было бы подумать, что в город вместо зимы приходит ясная весна. Даже вечно неторопливые троллейбусы словно оживились и прибавили ходу.

И только к вечеру, когда солнце, словно стыдясь своего дневного пьяного веселья, покраснело и захотело спрятаться за холмы, радость начала сменяться странным унынием.

Звуки обострились, воздух стал колким и агрессивным.

Что-то надвигалось на город. Что-то мрачное и жуткое…

В половине первого ночи молодая мама Юля Ливицкая внезапно проснулась от того, что к ней в кровать забрался ее сынишка, четырехлетний Артём.

– Артёмка, ты чего не спишь у себя?

– А около моей кроватки тетя стоит, – серьезным голосом ответил мальчик.

– Чего? Какая еще тетя? – непонимающе спросила Юля.

– Плохая. У нее глазок нет. И я ее боюсь.

Женщина вскочила в кровати и растормошила мужа.

– Дим, проснись! У Артёмки, кажется, галлюцинации!

– А? – мгновенно раскрыв глаза и собравшись, отреагировал глава семейства. – То есть?

– Ему какая-то тетка без глаз привиделась возле кроватки.

– Не виделась, – возразил мальчуган. – Она там взаправду есть. Стоит и качается, а еще песенку поёт.

– Какую? – в один голос спросили родители.

– Странную, – невозмутимо ответил малыш. – Я ее не понимаю.

– Тихо! – шепнул отец. – Слышите?

И в самом деле, за стеной кто-то тихо пел. Слов было не разобрать, но голос был удивительно красивым, только невероятно грустным.

Дмитрий аккуратно слез с кровати и подошел к двери. Прислушался.