Подъезд

– Ну, что ж, надо его снимать, – обречённо произнесла бабушка, к тому времени уже привыкшая жить в городе и не испытывающая, в силу возраста, любви к сельхозтруду.

Сначала мы устроили «совет в Филях». Было решено спилить ветку, поскольку она была высоковата для нас и только потом половником пересадить пчёл в роевник.

Начали собираться. Через сорок пять минут после совета, на улицу выкатились два белых колобка. Космонавт Леонов, перед выходом в открытый космос был одет гораздо легче! Ватные брюки были заправлены в болотные сапоги на пять размеров больше.

Мы аккуратно стали приближаться к дереву. Гул пчёл усилился.

– Ах, про дымарь-то мы и забыли. Вот, анчутки! – поздно спохватилась бабушка.

Мой белый халат волочился по траве. Гном-пчеловод в длинных резиновых перчатках был готов переливать половником пчелиный суп в «роевник», который сам же и тащил по земле в другой руке.

Подойдя к дереву, бабушка посмотрела на меня и, пожалев, сказала:

– На тебе пилу, пили сук, а я буду пчёл перекладывать.

Я отдал бабушке половник, а сам наметил место спила. Пчёлы гудели всё убедительней. «Взинь», – пила прошлась по стволу. «Хрусь!» – к моему ужасу сук треснул, и ветка с роем шмякнулась оземь. Пчелиная взвесь поднялась и окружила нас с бабушкой.

– Сашка, бе-жи-и-и-м! – бабушка схватила меня за руку, и мы помчались галопом на речку.

В конце дороги я всё же оторвался от бабушки, но, споткнувшись от несоразмерности сапог и наступив себе на халат, кубарем покатился под откос к берегу реки. «Волчьи глаза!» – неслись бабушкины проклятья в адрес пчёл. Мы сиганули с мостика в реку, высунув из воды только головы в москитных сетках. Пчёлы, преследовавшие нас, посуетились немного и разлетелись.

Через полчаса, мокрые, но без единого укуса мы возвратились к дому. Два сырых «гнома-пчеловода».

P.S. С тех пор я смотрю, как папа и старший брат возятся с пчёлами, только из окна. А тот, «злой улей», продержался дольше всех, даже когда другие двенадцать погибли.

Дядя Коля

Так получилось, что оба моих деда погибли на фронте. Со стареньким дедушкой Серёжей, хозяином дома в Кривце, я общался немного. На фронт его не призвали, по причине инвалидности, он был хром на одну ногу.