Первые стихи. Рельсы времени в одну сторону

Три окна пронзительного чуда —

Дождь, пути, заброшенный вокзал,

Кажется, что и я сам оттуда

В это мир, когда-то уезжал.

Прёт народ, мелькают лабутены

Экспонаты, телки и штаны,

Авангарда вычурные темы.

Акварель – рисунок тишины.

Не замечен в оживлённых спорах,

А они бывали так сильны,

Будет снят наверно очень скоро

Скромный триптих с крашеной стены.

Но оставят в сердце грусть и жалость

Трёх картин, бумажные листы,

Когда вдруг вниманье задержалось

Ощутив потоки теплоты.

Мастера небрежною рукою

Выписана каждая и все,

Три листа неброского покоя

На травой заросшей полосе.

Рассказ ветерана вооруженных сил

Когда я сидел в окопе

На границе у реки,

Он в Levis на толстой жопе,

Все облазил кабаки.

Я из банки жрал тушёнку

И солдатский чёрствый хлеб,

Он гусиную печёнку

И с омарами омлет.

От московской зимней стужи

Он на Кипре отдыхал.

Я в Афгане был контужен,

Под огонь своих, попал.

Дочь столичного министра

Вышла замуж за него,

Дача, сад, гараж на Истре.

У меня нет ничего.

Даже нет своей квартиры,

Я прописан у жены,

Две клетушки, душ с сортиром,

Дом построен до войны.

Он на кожаном диване

По ночам, когда не спал

Или лёжа в тёплой ванне,

Мандельштама вслух читал.

Я служил в то время в Туле

По ночам, не то, что спать,

Каждой смене в карауле

Должен был Устав читать.

Так болячек полный список

Себе к пенсии нажил,

Сколь раз был к смерти близок

Где я только не служил.

У того судьба сложилась,

Не в пример моим годам,

То Париж, скажи на милость,

То голландский Роттердам.

В МИД пристроили, в загранку,

Тесть министр попросил.

Он на мерсе, я на танке

Полигонов грязь месил.

Так прошли, промчались птицей,

Чередой тревог и дел

Годы службы, и в столице

я на пенсии осел.

Только что теперь, я вижу —

Харю ту, что за бабло,

Ту, что с детства ненавижу,

На Расею катит зло.

Гладок он, речист, ухожен,

В депутаты так и прёт,

И надеется, похоже,

Что с деньгами удерёт.

Пишет – «эта», вместо – наша,

То есть не его страна,

Знать земля чужая краше,

А родная не важна.

Хаит, труд отцов и дедов

Мол, теперь-то суть видна,

И военных дармоедов

Нам защита не нужна.

Сам конечно в «белом фраке»

Истин лживых наберёт,

И давай печатать враки

И разбрасывать помет.