Меньше нуля

– Логично, и для этого нам нужен ты. Ты и есть медиаканал.

– Дорогая, ты путаешь, я отвечаю за digital, а не за федеральные СМИ, я – это про всякие мемасики в интернете, каналы в Telegram и тому подобные глупости. Ни один серьезный канал коммуникаций типа федерального ТВ такую информацию не возьмет, а в интернете мы можем годами поливать Чернова говном, я не сомневаюсь, что это кто-нибудь там уже и без нас делает, но ему то на это плевать…

– Можно достать его через западные СМИ, – вставил Стивен.

– Да срать твои западные СМИ хотели на то, что у нас тут творится, мы для них типа Замбии или Бурундии, я уж не знаю, только чуть покрупнее, у них тоже свои темники есть, Путин там, русские хакеры, ты сам что ли не знаешь?

– Вова, у тебя есть доступ к каналу, через который Филипп льет информацию в федеральные СМИ, – жестко сказала Сара.

Я одним глотком осушил бокал.

– Ну охренеть, то есть ты все уже продумала, – произнес я, – типа я должен без чьей-либо санкции использовать канал, принадлежащий одному из самых влиятельных людей в нашей стране для того, чтобы вбросить в прессу компромат на другого почти настолько же влиятельного человека, пожертвовать своей карьерой, а возможно и жизнью, чтобы дать девушке, с которой я… которая мне симпатична, возможность отомстить?

– Вова, ты любишь излишне драматизировать.

Канал, через который вы отправляете эту вашу пропаганду, он же не защищен никак?

– Ну да, это анонимный ящик в «Яндексе», с которого уходят письма на другой ящик в «Яндексе», и оттуда уже все забирают редактора, кстати, а ты откуда знаешь?

– Ну а мы, как ты думаешь, как работаем?

– Ну вот ты со своего аккаунта и кидай компромат тогда!

– Нет, Вова, во-первых, у меня нет пароля от нашего ящика, а потом, если от нас придет компромат на Чернова, это будет очень странно и подозрительно, а если от шефа Филиппа, то все решат, что между ними опять война, и никто ничего не спросит.

Если что, пострадает Филипп, а ты мне сам говорил, что он подонок.

– Ну понятно, вы тут без меня все успели решить я смотрю.

Окей, только, Сара, ты пойми, это не мой крестовый поход, мне жалко тебя и тем более твою сестру, но я не уверен, что мое понимание долга морали требует от меня, чтобы я участвовал.

Сара внимательно посмотрела на меня, ее лицо стало еще бледнее, глаза оставались холодными. Года два назад я был на Белом море, у волн там был такой же цвет, свинцово-холодный. Достаточно было упасть в эту воду, чтобы она стала твоей могилой.