Монтекки и Капулетти

– Да, – живо соглашается Таня, – этого Захарчука давно убрать пора, всю молодёжь разлагает!

Захарчук

Этого Захарчука Людмила Сергеевна давно знала, как одноклассника её мужа, высокого, широкоплечего с тёмными волосами и с смуглым лицом. Он имел привычку широко улыбаться, показывая свои крупные, белые зубы. Захарчук, а они называли его Семёнычем, был хорошим печником, токарем, слесарем и плотником.

– Садитесь за стол, – приглашает хозяйка гостей, прерывая их диалог, – садитесь, кушайте.

Катенька две шаньги сразу схватила, по одной в каждой руке. Зятю больше понравилась окрошка. Хозяйка с дочерью ели того и другого по немножку, оставляя удачную выпечку и раннею окрошку ,,главным,, гостям.

Размягчилось лицо зятя. Он вместе с женой планировал о посадках на даче, о предстоящих заготовках на зиму. Мир и покой царили в семье дочери. Людмила Сергеевна намечала охранять этот мир, оберегать покой, выделив им не малую часть со своего огорода.

Вечером она с гордостью похвалялась своей соседке Тамарке.

– Дочка с семьёй в гости приходила, ватрушки мои хвалили, окрошкой ещё их кормила, тоже понравилась. В прошлом году зять баню поставил, сарай перебрал. Нынче думают на огороде мне помочь.

Гордость и радость её вполне пенсионерские: дочка замужем, семья у неё крепкая, и её, старую, тоже не забывают. А у соседки своя радость, своя гордость.

– Ко мне Ленка приезжала, – затараторила, – уж, такая ловкая, такая умелица! Всё в руках горит, двух овец мне остригла, сметану на масло перегнала…

Еле-еле переждала её диалог Людмила Сергеевна, чтоб рассказать и о своей внучке.

– Такая умница, такая понятливая, семи лет ещё нет, а так ловко по букварю читает.

Тамарка дальше сама себя принялась хвалить. Живо вспомнила, как она кого то научила печь пирожки в русской печи, и как её за это долго благодарили.

– Большой печи у меня нет, – не ко времени призналась Людмила Сергеевна, – плитка только.

За это ей пришлось выслушать не большую лекцию о пользе русской печи, и получить дельный совет, поручить речнику Семёнычу сложить ей печь.

– И берёт не дорого, – настаивала Тамарка, маленькая, сухонькая, в выцветшем длинном, синем платье, она успевала оглядываться по сторонам, здороваться с редкими прохожими, – берёт не дорого, и кладёт хорошо, ты позови его.

Здесь, на улице верх брала Тамарка, смелее действовавшая в мелких, житейских проблемах.