Под кроной памяти

– Хорошая ракия дымом не пахнет… – Генти застыл с вытянутой рукой, ища подходящее слово, но потом присмотрелся к Велибору.

– А ты чего это кривишься-то?

– Что, прости? – Велибор отнял руку от лица.

– Ты чего кривишься?!

Велибор почесал затылок и громко шмыгнул носом, изображая насморк.

– Я, кажется, немного простудился, наверное, пора мне, да и вам тоже… неподходящее это занятие – стоять на холодном воздухе ранним утром и обсуждать секреты приготовления этого удивительного пития.

– Простудился, вот еще! – ощерился Генти. – Мы, бывает, ночами работаем! А еще на пастбищах! И в холод собачий! И ничего, не плачем!

– А ты заходи как-нибудь к нам, чтобы на холоде-то не болтаться, – оскалился один из собратьев. – Посидим, покумекаем… а что?

– А то столько здесь живешь, и всё соседей сторонишься… – ответил другой парень, поправив соломенную шляпку.

«Не знаю, что думать о себе, – Велибор почувствовал, как его повело в сторону, и приник спиной к стволу рябины, – но я чувствую неприязнь, потому что они другие… – лицо Велибора сделалось жалостливым и жестким, – они невежественны и жестоки, но я не боюсь их.

– Спасибо, – выдохнул Велибор, отойдя от рябины, – но я, пожалуй, не приду… Нам с вами не о чем разговаривать, давайте не будем в угоду ненужным забавам расходовать многоценное время!

Велибор медленно развернулся и направился к дому Берта.

– Ишь, как говорит! А он свое время, можно подумать, всегда правильно расходует! – негодовал Генти.

– Никакой пользы от него! – крикнул кто-то из собратьев.

– Вот отец-то у них нормальный мужик, если бы не он, то… – начал было говорить третий, с головным убором.

Велибор остановился и с такой силой сжал кулаки, что почувствовал, как хрустнули фаланги пальцев. Глаза его наполнились гневом и отчаянием.

– Это не мой отец! – крикнул он с надрывом.

Он услышал, что собратья заспорили и Генти крикнул что-то на албанском, а затем краем глаза увидел, что парень в соломенной шляпке сдерживает готового броситься Генти, приговаривая ему что-то, но резкий шум в ушах, возникший от переполнявшей его ярости, помешал разобрать слова.

– Непросвещенным в мире тесно, – процедил Велибор сквозь зубы и продолжил свой путь.