Под кроной памяти

На них была прокопченная рабочая форма, которую, впрочем, они зачастую носили и на досуге. Все трое были подвыпившими, грязными, от них пахло вяленым мясом и чем-то приторным.

Часто бывало так, что утром, еще затемно, Генти поднимался с кровати и шел к умывальнику, прибитому к сырой стене хижины. Умывшись, он бросал суровый взгляд в кусочек зеркала, косо прилаженного над умывальником, и злился, глядя на обозначившуюся на лбу морщину, нехарактерную для людей его возраста. Пыль, ежедневно оседавшая на его лице, въелась в кожу и придала ей землистый оттенок.

Толкнув напоследок своего деда, чтобы тот храпел не так громко, Генти выходил в синеющую прохладу. Всякий раз он вспоминал, какая работа ему предстоит. Иногда он доезжал до Скадарского озера, а затем плелся по проселочной дороге в сторону широких виноградников, над которыми еще витали обрывки утреннего тумана и уже раздавались хриплые, надрывистые голоса виноградарей. Голоса, эхом разносившиеся под куполом небесного свода, терялись среди небывалой свободы, которая им не ощущалась.

Вечером Генти навеселе возвращался домой. Бывало, что первую часть пути он преодолевал в сопровождении других рабочих, среди которых были хорваты, албанцы, боснийцы и т. д. Обнявшись, они шли по проселочной дороге, горланя песни, порой каждый на своем языке, и смеясь. Сплетенная шеренга молодых мужчин раскачивалась из стороны в сторону, и временами крайние в ней ненароком сваливались в придорожные кусты, и их приходилось вытягивать оттуда, что, впрочем, немало веселило всех.

А позади оставались широкие поля, прикрытые темной вуалью ночи, посеребренные лунным светом. И над полями этими таяло эхо неистового веселья, смешанного с отчаянием.

– Куда ты вышел? – повторил Генти.

– Я вышел за ворота, Генти, – ответил Велибор неприветливо и тихо.

Он поежился и поправил шарф, закрыв им часть лица.

– Что? – удивился тот.

– Ты, видимо, хотел спросить, для чего я вышел?

– Я так и спросил, вообще-то, – криво усмехнулся Генти, подойдя ближе неуверенной походкой.

– Я вышел подышать свежим воздухом, Генти, – ответил Велибор, демонстративно набирая полную грудь. – Воздух этим утром необыкновенно свеж!

Велибор подавил в себе призыв тошноты и нерешительно попятился.

– Да ну? Какой еще свеж? Воздух как воздух, – резко возразил парень.

Один из его собратьев зажестикулировал, изображая что-то ведомое им одним, на что Генти громко рассмеялся, кивнул и сделал ответные пару жестов.