Помоги мне исполнить мечты

Толпы девочек, сидящих на траве и плетущие венки из цветов, радостно что-то обсуждая. Весенне-летние брачные крики котов за окнами. Фестивали, которые проводятся в центре города в честь наступления различных сезонов. Я пропустила лето и весну, хотя, возможно, они и последние в моей жизни.

– Тебя через две недели выписывают, – говорит Кристи. И я вернулась в реальность. Душа больно сжималась, но я была спокойна. Умиротворение душит нас ледяными конечностями.

С того момента, как сестра мне всё рассказала, я считаю дни.

Уже пятнадцать.

– Ребра твои срослись. На коленку поставят иммобилизационную повязку. Некоторое время тебе придется походить с костылями, пока не наладишь работоспособность как ноги, так и коленной чашечки. Мы с тобой будем регулярно ходить на физиотерапевтические процедуры и массаж, ладно? – Она кисло улыбнулась.

– Глупо, – бурчу я. Все это мне ни к чему. Я уже собралась умирать. Терять мне и так больше нечего.

– Нет, – возразила Кристи. – Мы с тобой переедем в дом, где жила бабушка, она мне его завещала, помнишь? И ты будешь жить нормально, как будто ничего не случилось, – в её голосе теперь слышится металл.

Я её разозлила.

Домик на окраине города. Рядом речка и пляж. С другой её стороны есть железная дорога, звук проносящихся поездов особенно слышен ранним утром, словно они проходят близко-близко. И школа, из-за неё на улицах постоянно бегают дети, их крики обитают в этом месте. И, конечно же, роща, откуда доносились чудесные щебетания птиц, а зеленые деревья приятно радовали глаз.

Весной там плачут березы, а из их стволов, которые полны весенними соками, можно добывать вкусный сироп; также роща полна грибов. Это чудесное место, дарящее уют и покой душе. Даже от самих воспоминаний у меня в груди все потеплело. На самом деле, переехать было бы чудесно. Но все это было так давно, что уже и не важно.

– Кажется, я потеряла интерес к жизни. – Вздохнула. Да, я помню все-все прежние её краски, но сейчас все мне видится в нерадостных цветах, как, собственно, и последние два года.

– Значит, приобретешь снова.

Мне хотелось кивнуть. Возможно, она права. Возможно, я когда-нибудь успокоюсь и буду замечать всю эту красоту вновь. Но затем я вспомнила, что уже полгода лежу в больнице и что ни разу за это время не улыбнулась, даже не засмеялась. Похоже, я совсем перестала что-нибудь чувствовать, кроме опустошенности и слез.

– Ты кому-нибудь говорила? – Она и так поймет о чем я, уточнять даже незачем.