Помоги мне исполнить мечты

Не думаешь же ты, что, проведя целый год с бутылкой и избивая вас с матерью, не будет заметна эта перемена в ваших отношениях? – Она приподняла брови, и создалось ощущение, словно она думает, что умнее всех на свете.

– О чем вообще идет речь? – Я не понимаю, что хочет от меня это женщина.

– Я предлагаю лишить твоего отца родительских прав, ведь это он виноват в твоей травме? – Интонация в её голосе была больше похожа на утверждение, чем на вопрос. Она хочет вынудить признаться, чего я никогда не сделаю.

– Нет, я упала. – Сказала, как отрезала.

Возможно, я покажусь чересчур наивной, но я верю, что мой отец станет прежним. И мы снова будем той счастливой семьей, что ели по утрам оладьи с яблоком, которые постоянно у меня подгорали. Все вместе будем сидеть перед телевизором, и смотреть какую-нибудь комедию или «Титаник», и плакать под конец. Но разве верить в лучший конец – это плохо?

– Эмили, не делай ошибок, – настаивала Роуз.

– Он поправится. Ему нужно всего лишь перестать пить, – произношу я то, о чем думала.

– Ты разочаровываешь меня, девочка…

Женщина привстает и стряхивает с себя какую-то невидимую пыль, проводит руками по стрелкам брюк и заправляет за уши свои локоны.

– Вы можете идти. – Злобно говорю я, сжимая кулаки так, что аж костяшки побелели.

– Эмили, ты же знаешь, никто не вылечит его душевную травму. – Говорит она, шагая по направлению к двери. В ушах лишь звон и стук моего сердца, а еще «Цок-цок» туфель Роуз. И это меня раздражает.

– Прошу вас уйти. – Не понимаю, как её кто-то может терпеть? Она же назойливая, упрямая и чересчур вся такая правильная! Аж мерзко.

– До встречи, Эмили, – проговаривает инспектор. Она приоткрыла дверь, и я бросаю ей в след:

– До свидания, надеюсь, оно будет не скоро. – Но было поздно. Дверь захлопнулась прежде, чем я договорила всю фразу.

Я все еще смотрю на дверь, и кровь во мне вскипает. Мне кажется, что ничего хуже уже быть не может. Почему я не умерла? От этого всем жилось только лучше бы.

За моё недельное пребывание здесь меня никто ни разу не навестил, ну, кроме Лондон, конечно же. Моя сестра сейчас учится, и ей вовсе нет дела до кого-нибудь. Я готова поспорить, что она, как и все, просто пытается сбежать от боли таким способом. Папа сейчас, скорее всего, в отрезвителе, а мама или вновь впала в уныние, или находится рядом с отцом, не отходя от него ни на дюйм, ведь он ей так дорог. А что на счет меня? Ничего. Ведь я – никто.