Девочка с бездомными глазами

– Я не поеду.

– Садись.

– Я не поеду! – упорствовала Надя, думая, что Матвей Александрович отвезёт её в реабилитационный центр.

– Как хочешь, – и, хлопнув дверцей, он открыл свою.

– Ладно, – недовольно согласилась Надя и быстро села в машину.

Глава шестая

Ехали молча.

Матвей Александрович включил, по определению Нади, какую-то странную музыку, и смотрел только на дорогу, словно ехал один, а Наде было всё равно, куда и зачем они направляются, главное, вместе. Она крутила головой от одного окна к другому, и вскользь, как-то случайно, поглядывала на самого обожаемого из обожаемых.

На развилке машина не поехала прямо, в сторону краевой столицы и социально-реабилитационного центра, а свернула вправо. Надя непроизвольно обернулась и посмотрела на оставшийся позади заброшенный пункт ДПС, а через минуту промелькнул дорожный знак «Белое поречье».

– А куда мы едем?

Маринин молчал и не то что бы улыбался, но заметно радовался, слегка сощурив глаза.

– Очки что ли надеть? – подумал он.

– А почему белое?

– А ты как думаешь? – очнувшись, спросил Матвей Александрович, и опустил «козырёк».

– Может, снега много….

Матвей Александрович качнул головой и поиграл бровями.

– Подумай.

Надя просияла улыбкой, потому что Матвей Александрович её «простил». Задумалась, обводя глазами салон машины.

– Может, белых много…? – неуверенно предположила она и потёрла пальцы, сильно их сжимая.

– Это, каких же это белых? – заинтересовано, хотя не без иронии, поинтересовался Матвей Александрович.

– Которые с красными воевали.

В зеркале заднего вида отразились удивлённые карие глаза.

– Красивая версия! А «поречье» почему?

– Не знаю. Слово какое-то странное.

– Сдаёшься, команда знатоков?

Надя кивнула.

– Туман. Просто туман. Над рекой утром густой туман, почти всегда.

Надя внимательно слушала Матвея Александровича, такого умного, красивого и вообще самого лучшего, совершенно не испытывая стыда за свою нелепую догадку. Она упёрлась подбородком в боковину его сидения, и голова раскачивалась от быстрой езды и немного кружилась от совершенно необыкновенного одеколона.