Бус

Вика улыбнулась его грустному оптимизму – от простуды никто не застрахован. Специально пропустив меня и Женьку вперёд, она медленно прошла мимо нашей двери, может, ждала комплимента, или хотя бы шутки о Kenzo, но Глеб только болезненно вежливо улыбнулся.

Мы вышли из подъезда и Женька заметил, что мама стала грустной.

– На работу не хочу идти, – отшутилась Вика, и надела куртку, всё это время проболтавшуюся, в левой руке. – Понедельник – день тяжёлый.

Похоже, с Викой были солидарны и остальные прохожие, ненавидящие понедельники и всю рабочую неделю в целом.

Девушка из соседнего подъезда тянула в детский сад канючащего мальца, лет четырёх-пяти. Здоровый мужик с увесистым пузом курил и трепался с соседом, пока молодой далматин шнырял по детской площадке. Мы переглянулись. Машины, удачно припаркованные и неудачно втиснутые, постепенно разъезжались, и двор приятно пустел.

Я уделил внимание кусту спиреи, набиравшей цвет, и как по прямой линии шёл впереди.

Женька – хороший парень, добрый. И Глеба он любил, и меня. И маму.

Я обернулся и посмотрел на Вику, лениво вильнул хвостом.

А Вика любила Глеба, и это меня не радовало. Как впрочем, и Люся, со своими визитами. Я ненавидел рыжую за то, что как только её тощая нога переступала наш порог, я сразу переставал существовать. Неужели непонятно – у нас с Глебом своя семья, всё налажено, и никого нам не надо!

Мы прошли через двор соседнего дома (так ближе), мимо минимаркета и направились к автобусной остановке.

– Постоишь со мной? – Вика окинула ожидающих автобус знакомящимся взглядом, и скрестила руки на груди.

– Ага.

– Постоишь. Меня как будто нет, – я включил ворчуна.

– Мне кажется, что он меня не любит, – сказала Вика, кивнув на меня. – Всегда так смотрит, будто цапнуть хочет.

– А за что тебя любить?! – искренне удивился я её проницательности.

– Не, мам, Бус всех любит.

– Нет, друг мой, в этот раз она права. Я люблю только Глеба.

– Глеба, конечно, больше всех, он же хозяин, – согласился Женька, что-то сжимая в кармане ветровки, скорее всего, солнцезащитные очки.

Не хозяин – друг. Жаль, не мог им объяснить, да, и не поняли бы всё равно.

– О, автобус! – Вика, как и все направилась к бордюру, но медленно, желая зайти последней, и притормозила, вспомнив, что не поцеловала сына.