Дороги и перекрестки

Что вы хотели-то?

– Я помню, что вы отказывались от всяких сопровождений при прогулках, но я подумала, может быть, я смогу…

– Нести меня на руках? Да, это будет отличный моцион.

– Организовать личный присмотр, скажем так.

– Я что, заключенный или трехлетний ребенок?

– Я могу вас сопровождать во время вечерних прогулок, если Вы не против.

– Разрешите поинтересоваться, вам девать себя некуда по вечерам? Вместо того чтобы радостно свалить из этого «Дома скорби», вы решаете гулять с ворчливым одноногим дедком.

– У меня сейчас появилось свободное время по вечерам.

– Правда, почему бы не провести его с пользой. Вы одинокая?

– Вы, по-моему, тоже.

– Я – старый и одинокий, а вы вот молодая и одинокая. Неизвестно, кому еще из нас повезло больше.

– Неважно, во всяком случае, что-то общее у нас все-таки есть.

– Ага, молодость и наивность – синонимы.

– Тогда до вечера.

– Лис, и что ты себе работу ищешь, ушла бы лучше пораньше домой, он же кряхтун еще тот.

– Ну и что, мне жаль его.

– А вот не надо людей-то жалеть. Зачем их унижать жалостью? Людям нужно уважение и чтобы к ним относились по-человечески, но никак не жалость.

– Интересно, как он стал инвалидом?

– Больше чем уверена, что его история, как и большинства, таких же, как он, совсем неинтересная и банальная. Сахарный диабет либо обморожение.

– Так почему ты осталась работать в этой богадельне?

– Допустим, это не богадельня, а дом для престарелых.

– Один хрен.

– Когда появится какой-то опыт работы, наверное, меня здесь не будет, а пока так… скучновато, не всегда приятно, но терпимо.

– А я не понимаю, почему я не могу прожить, а не протерпеть остаток своих дней. Почему меня списали, как испорченный товар, выбросили, как ненужный хлам? Я мешал им, доставлял много хлопот, денежных трат, был обузой, не приносящей уже никакой пользы? Я кормил их и утирал им сопли, когда они были беспомощными. А они? Решили, что здесь мне будет лучше, спокойнее. Конечно, нет никого хуже родственников.

– А они приезжают навестить вас?

– Один раз за два месяца на полчаса. Дочь. Уж не знаешь, дочь ли. Я злой, жесткий, язвительный – да, но я не эгоист. Я могу ранить словом, но делом никогда. Я не люблю своего зятя, и есть за что. Что мне притворяться, что он обожаем и почитаем мной? Притворяться – все равно что лгать. А буддистам вдвойне тяжело: им нельзя ни лгать, ни думать о других плохо, все грех. Из-за него я уже год обнимаюсь с костылем.