Бурый не умеет жить

Черный, Черный, Черный…

Этакая неуклюжесть с милостью, присущая только хорошим мальчикам, доброта и услужливость в глазах – в них можно раствориться, а можно утонуть, что выбирешь? – приятная улыбка на одну вторую лица, на самом деле крепкие руки: пять лет баскетбола однако прошли не зря, теплая кожа – наверное, такое же сердце. Нет, не наверное. Черного даже идеализировать не надо – вот он, стоит перед тобой, оправдывает все ожидания сразу. Но Бурый знает – Бурый знает всё – что он легок на влияние, его можно изменить, и попадись он в его руки, Черный моментально стал бы плохим.

О да, Бурый вытащил бы на свет черную лошадку, что пасется внутри; оседлал и навсегда сделал бы своей. Может, Черный и ведет кружок рисования у детей, и занимается лепкой анимаций из пластелина, может, он вырезает снежинки к Новому Году и кормит городских голубей, и сдает кровь, и собирает деньги на спасение арктических мишек – у Бурого иногда так зашалит воображение, что он четко может расслышать в голове его прерывистый, пошлый стон.

Бурый немножко пьян.

Совсем чуть-чуть.

Он бежит расфокусированным взглядом по стене и считает трещины. Сбивается на шести и переходит к своим собственным. Тысячи. Мигающая над головой лампочка точно секундомер взрывчатки – а вообще, было бы неплохо, разнеси она всё тут к чертям.

Все равно нечего терять.

На столе – пошедший белой паутиной по дисплею телефон со включенным столбцом будильников на завтра. Жизнь, она, сука, идет своим чередом, она тебя не ждет, мол, эй, дружище, догоняй, она сверкает тебе голой жопой и прекрасно знает, что ты помчишься за ней.

Бурый, может, и пессимист, но не гиперболист, его без преувелечений все давно заебало.

Что там – в кошельке катышки каких-то бумажек и подобие черной дыры (в холодильнике такая же, только белая и со льдом); в прихожей смятые комки медицинских направлений и смехотворные счета на лекарства – запущенный бронхит и изношенный желудок – немаленькие долги всем друзьям и не друзьям (шучу, друзей нет), примерным тихоням, что мило улыбаются, тактично намекая, и последним уебищам, поджидающим за каждым углом с намерением вытрясти из тебя свои деньги.

Просто отсутствие какого-либо желания что-либо когда-либо как-либо делать. Блядь, почему жить так сложно? Бурый как-то подошел к Серый и задал этот вопрос напрямую, искренне, глядя в глаза – он единственный, кому парень готов вот так открыто говорить, материть мир и всех его жителей, и делиться всем дерьмом, что на него выливается.