Для метро

На улице уже совершенно стемнело – насколько это возможно в вечерней столице. Мы пересекли довольно оживлённую улицу, чтобы выйти на огромный, современной постройки мост через Влтаву. Чуть не дойдя до его середины, я остановилась, положила руки на холодные мокрые перила. Набережные, мосты, дома на обоих берегах были ярко освещены, отблески огней искрились на чёрной воде.

– Как здесь красиво! – сказал ты.

– Да…. Даже страшно подумать…. Точнее невозможно представить, что всё это могло бы быть без меня. И без тебя.

– Когда-нибудь обязательно будет.

Я засмеялась и хлопнула тебя по плечу:

– Да, ну тебя! Умеешь поддержать «в минуту тягостных раздумий»!

Взяв под руку, я потащила тебя через мост, словно знала дорогу.

– Ты только представь хоть на секунду, что всё вокруг есть, а тебя нет! Эта холодная река; там, за тучами – звёзды и луна; солнце где-то несётся в пустоте; эти фонари, перила, речные трамваи, машины – всё это существует, изменяется, живёт, а ты – нет. И нет никакого «ты».

Даже тени твоей, воспоминания о тебе, даже места, где ты был – нет! Это даже не страшно, это…, – я остановилась, выпустив твою руку, подняла на тебя глаза. – Это очень обидно. Отчаянно обидно!

Ты молча обнял меня, а я опять разрыдалась. Ты осторожно гладил меня по голове и шептал что-то успокаивающе-утешающее, как маленькой. Наконец, слёзы иссякли, ты подал мне тёплый носовой платок, я вытерла лицо и высморкалась.

– Вот, развела тут слёзы-сопли! – улыбнулась ты заплаканными губами.

– Ты имеешь на это полное право.

– Ну, и ладно. Пошли, где тут джаз подают!

– Пойдём, – я взял тебя за руку.

Пройдя по мосту, мы повернули направо. Я повёл тебя по набережной.

На мостовой у фонаря ссорились двое. Если не считать эту пару, набережная была пустынна, что легко объяснить удалённостью от центра и отсутствием общеизвестных достопримечательностей.

Издалека было слышно, как спорят мужчина в красной толстовке, коренастый, крепко сбитый, и субтильная женщина с какими-то странно-белыми волосами.

Причём говорила в основном она, человек в красном с удивлённо-отсутствующим лицом больше слушал, не меняя позы, одновременно монументальной и какой-то обречённой. Когда мы подошли ближе, стало возможно разобрать слова:

– …Ну, как ты так можешь!? Ты не уважаешь меня! Гадости говоришь перед друзьями. Как мне себя вести? – она всхлипнула. – Ты даже не замечаешь, как унижаешь меня. Тебе наплевать, что я чувствую, тебе всё равно….