Для метро

Не очень, впрочем, хорошо, да и давно. Твои познания в чешском тоже оказались значительно скромнее, чем я полагала, но постепенно взаимопонимание усиливалось. Большая политика примирения наций решалась под тёмное легко, на зависть скучным головам из новостей. Они простили нам танки на площадях, мы им – партизанскую ненависть к оккупантам. Они кричали:

– Достоевски!

Я кричала:

– Кундера!

– Ходна холка! – смеялись они, и опять поднимали кружки.

– Кстати, а что это значит?

– Это значит «хорошая девушка»!

– А как по-чешски «молодцы»?

– «Выборне».

– Выборне! – закричала я и чокнулась со всеми.

Нас совершенно не хотели отпускать, а когда я всё-таки настояла, не дали за себя заплатить, кроме того, взяли с нас слово, что мы непременно придём сюда вновь. «Ахой» – кричали нам вслед, а усатый старик с пунцовым носом, похожий на постаревшего Швейка, всё слал и слал мне воздушные поцелуи, игриво подмигивая.

– Просто сказка какая-то! – сказала я, когда мы вышли на улицу.

– Да! Но не всё так просто….

Такой приём – скорее исключение. Со мной впервые такое.

– А обычно?

– Обычно – гораздо сдержаннее! Может, это ты так влияешь? Ну, хватит загадок, поехали Райску Заграду смотреть, пока не совсем стемнело. Кстати, знай на всякий случай, что переводится это название как «Сад Эдема».

– Неплохо…. Надеюсь, это совсем не похоже на те сады, что я видела здесь под землёй раньше.

– Вообще-то, это наземная станция!

– Поехали уже, болтун!

* * *

Ты взяла свою рюмку за тонкую ножку, шепнула «прозит», и опрокинула её в рот, как заправский пьяница.

Правда, тут же скривилась, обеими руками схватила бокал с пивом, жадно запивая водку большими глотками. Я рассмеялся.

– На здрави!

– Крепко…. Как вы это пьёте в таких количествах?

– Достигается упорными тренировками.

Улыбнувшись, ты принялась за еду.

Твоё умение жить именно в ту минуту, в которой находишься, всецело погружаться в дело, каким занимаешься, всегда вызывало во мне жгучую зависть.

Ты поглощала запечённое в чёрном пиве сочное пряное мясо, точно впервые, и так, словно всего остального мира не существовало. Я усмехнулся. Наслаждение кончится – и ты забудешь о нём. Чтобы целиком отдаться следующему.

– Ты сильный. Ты знаешь, что тебе нужно. А ты боишься чего-нибудь? – оказывается, ты уже некоторое время наблюдала за мной. Я смутился, как будто мои мысли были для тебя очевидны, и отложил вилку.

– Я очень боюсь потерять тебя.

– Это приятно.