Прилив. Стихи

Мужское и женское

Мужское дело – быть масштабным.

Наперекор любой зиме

По перелескам, по ухабам

Ходить за тридевять земель.

И, если ставки, то большие.

Иметь убежище, коня.

И территорию расширить,

И от набегов охранять.

А дело женщины – незримо

В его присутствовать делах.

Быть кроткой, но неуязвимой.

Кормить и ложе застилать.

И дело женщины – пытаться

Стоять подальше от руля.

Самой природой: взглядом, танцем,

Да чем угодно – вдохновлять.

Гибискус

Двенадцать месяцев не цвёл

Гибискус (или просто ро'зан).

Был реже весел, чаще квёл,

Во всём искал себе угрозу:

В палящем солнце за стеклом,

В холодном воздухе из щели…

«Он любит влагу и тепло

И не выносит помещений

Неосвещённых, сквозняков,

Неравномерного полива».

Тогда сказала я: «Легко!»,

А продавец: «Хороший выбор!»…

Но тот не цвёл, а зеленел.

Он становился изумрудным.

И ветки всё длинней, длинней.

И разрастались листья крупно.

Я так ждала пусть одного,

Пусть небольшого, но бутона.

Цветок стоял, смотрел во двор

И оставался однотонным…

И вдруг! Пришёл февральский день,

Прихорошившись как на кастинг,

И высветил среди ветвей

Махровый, алый, языкастый —

Похож на розу, на пион,

На мотылёк и чудо-птицу…

Но как же догадался он

В твой день рожденья распуститься?!

В шкатулках

Храню воспоминания в шкатулках,

Запутавшись, что раньше, что потом.

Здесь церковь разорённая – в Кату'нках,

И в Чкаловске – последний дедов дом,

Где груша плодоносит так же щедро,

Как десять или двадцать лет назад,

Когда у самовара шли беседы,

Шумел за дверью яблоневый сад.

Субботний пар, клубящийся у бани,

И бабушкин (на праздники) платок,

И чёрные лепёшки с отрубями,

И карточки для русского лото,

И розовая пенка от варенья,

И вышивка на пяльцах по канве —

Всё это оживает на мгновенье,

Едва приоткрывается конверт.

В шкатулках деревянных им комфортно —

Так память продлевает службы срок —

Обрезанным фигурно старым фото

И письмам, говорящим между строк.

Врозь

Я так люблю, когда мы врозь,

Когда не слышат стены-уши

Моих сентенций, вздохов, просьб,

И в доме верхний свет потушен.

Молчит экран, один лишь звук —

Часы отмеривают время

Соединений и разлук,

Уходов наших, появлений.

Ничто не движется внутри,

И, кажется, застыли тени.