Охота за древом. Стихи и переводы

«Wretch,» I cried, «thy God hath lent thee – by these angels he hath sent

thee

Respite – respite and nepenthe from thy memories of Lenore;

Quaff, oh quaff this kind nepenthe and forget this lost Lenore!»

Quoth the Raven «Nevermore.»

Испустив сей хрип бредовый, гость мой вдаль глядел сурово

как певец, когда сорвется с вещих струн последний звук.

Так сидел он, тень немая, черных крыл не подымая,

и вздохнул я: «Понимаю: ты пришел ко мне как друг,

но тому, чей дом – могила, ни друзей уж, ни подруг…»

«не вернуть!» – он каркнул вдруг.

Вздрогнул я слегка (ведь тут-то в точку он попал как будто),

но решил: «Припев унылый – все, что слышать ты привык

в чьем-то доме, на который Фатум, на расправу скорый,

натравил несчастий свору, и убогий твой язык

в этой скорбной партитуре лишь один припев постиг:

«не вернуть!» – тоскливый крик».

Усмехнулся я украдкой, так легко найдя разгадку

этой тайны, и уселся в кресло, чтоб слегка вздремнуть…

Но взвилась фантазмов стая надо мной! И в хриплом грае,

в дерзком, мерзком этом грае все искал я смысл и суть.

В том зловещем кличе птичьем все хотел постичь я суть

приговора «не вернуть!».

Так сидел я без движенья, погруженный в размышленья,

перед птицей, что горящим взором мне сверлила грудь.

Передумал я немало, головой склонясь усталой

на подушек бархат алый, алый бархат, лампой чуть

освещенный – на который ту, к кому заказан путь.

никогда уж не вернуть.

Вдруг пролился в воздух спальни аромат курильниц дальних,

вниз, во тьму, с высот астральных заструился светлый путь,

и незримых хоров пенье слышу я: «Во исцеленье

Небо шлет тебе забвенье – так забудь ее… забудь…

пей же, пей нектар забвенья, пей – и мир вернется в грудь…»

Тут он каркнул: «не вернуть!»

«Prophet!» said I, «thing of evil! – prophet still, if bird or devil! —

Whether Tempter sent, or whether tempest tossed thee here ashore,

Desolate yet all undaunted, on this desert land enchanted —

On this home by Horror haunted – tell me truly, I implore —

Is there – is there balm in Gilead? – tell me – tell me, I implore!»

Quoth the Raven «Nevermore.