Наброски к портрету

Затем, повернувшись к Левченко, окинул его внимательным взглядом прищуренных глаз. – Зайди, лейтенант, ко мне вечером. Попьем с тобой чайку, потолкуем.

– Обязательно зайду, Степан Николаевич. До скорой встречи! – Ваня улыбнулся железнодорожнику и поспешно вышел из тесного, жарко натопленного кабинета. Закрыв за собой обитую черным дерматином дверь, он тяжело вздохнул, помедлил и чуть слышно проговорил: – Если до вечера доживу.

Быстро спустившись по старой, стертой бесчисленным количеством подошв лестнице на первый этаж, Иван покинул здание вокзала и направился к эшелону, где его уже поджидали подошедшие раньше конвоиры.

Левченко отдал приказ солдатам взвода открыть вагоны с пленными и начать выгрузку людей. Немцы, вылезая из насиженных мест, строились в колонны. Колонны смыкались, образовывая длинную серую людскую реку, по обе стороны сдерживаемую конвоирами. Один из охранников, повернув голову к пленным, вдруг крикнул громко и чуть протяжно:

– За-пе-вай!

Шатающиеся от изнеможения люди, взявшись за руки, запели «Катюшу».

Песню подхватили другие, и она понеслась вдоль медленно текущего серого потока.

– Ты смотри, по-русски запели, – засмеялся солдат, стоящий рядом с Иваном. – Эти до лагеря дойдут, «Катюша» и не таким помогала.

– Дойдут, куда им деваться, – согласился с ним Левченко.

Весь оставшийся день Ваню не покидала мысль о двух вагонах с трупами. Он пошел на скудный местный рынок, купил из-под полы небольшую бутылку самогона, тушенку, хлеб. Добавил к купленным продуктам остатки своего пайка: сахар, сгущенку, крупу и селедку.

Сложил все это добро в вещмешок и отправился на станцию.

Начальник станции ждал его. Левченко выложил на стол содержимое вещмешка. Глаза железнодорожника жадно заблестели. Они вдвоем распили полбутылки самогонки, закусили селедкой. Под легким хмельком потолковали о проблемах. Станционный начальник, смахивая тыльной стороной руки пот со лба, улыбнулся Ивану.

– Хороший ты парень, старший лейтенант. Молодой, правда, но хороший.

Не хочется тебя губить. Давай акт, подпишу.

– Спасибо, Степан Николаевич. Век доброту Вашу не забуду.

– С составом я разберусь. Отцеплю вагоны с трупами, оттащу в тупик, а там будет видно.

Через минут пятнадцать, с актом о приемке эшелона в руках и пустым вещмешком за плечами, Иван уже спешил к своему взводу.

Поздно ночью Левченко с сослуживцами сел в проходящий через Синежск пассажирский поезд до Москвы и через двое суток пути был в Богородском.