Наброски к портрету

Получить наследство Митя может только после достижения совершеннолетия. До этого времени портрет и шкатулка с ее содержимым должны храниться у моих родителей. Шкатулку и документы мама получила, портрет же остался висеть у Вас. Я приехал за портретом. Вот копии документов.

Константин Эдуардович надел очки, внимательно прочитал бумаги и грустно посмотрел на Артема.

– Это воля Маши. Своими вещами она могла распоряжаться, как ей заблагорассудиться. Я рад, что дорогими для нее предметами будет владеть сын Митя.

– Вы правильно оценили ситуацию, Константин Эдуардович. Принесите, пожалуйста, портрет. Я могу дать расписку о его получении.

– Да нет, ради Бога! Мы с тобой почти родственники, о какой расписке может идти речь? – Константин Эдуардович вышел из комнаты.

Ивлев ласково посмотрел на Олю. Она улыбнулась ему и слегка пожала плечами. Через несколько минут хозяин квартиры вернулся с портретом.

– После смерти Маши я повесил его у себя в кабинете, – сказал он, протягивая портрет Ивлеву.

Артем взял портрет в руки и стал внимательно его изучать. Тщательно осмотрел холст, старинную багетовую раму, размашистую подпись художника в правом нижнем углу. Потом взгляд его остановился на лице, изображенном на портрете. Глаза женщины были лишены знакомого ему с детства блеска. Они были пусты, исчезла тайна, жившая в них.

– Это не наш портрет, – сделал заключение Артем.

– Как не наш? Почему не наш? – возмутился Константин Эдуардович.

– Успокойтесь, я хорошо знаю портрет. Он много лет провисел у нас в доме. Вы принесли мне прекрасно выполненную копию. – Ивлев положил картину на стол.

Неожиданно распахнулась дверь, и из спальни вышла невысокая, изящно скроенная женщина в коротком пеньюаре.

– Добрый день. Костя, почему ты не предупредил меня о приходе гостей? – Женщина, приподняв уголки губ, оценивающим взглядом выразительных серых глаз посмотрела на Ивлева и его спутницу.

– Эля, эти люди обвиняют меня в подмене портрета, принадлежавшего Маше. – В близоруких глазах Константина Эдуардовича застыла обида.

– Может быть, виноват реставратор? Я отдавала картину на реставрацию. – Эльвира не смогла скрыть раздражения.

– Но зачем, Эля? Кто тебя просил? – Приподняв плечи, Константин Эдуардович удивленно посмотрел на Эльвиру.