Кошка-дура. Документальный роман

Или к тем, кому это нужно! – Со льдом и металлом.

«Ух, как сердито!» – Вы не поняли: я прихожу к тем, которые н е просят.

– А-а, к черту!.. Черт вас разберет!..

– Постарайтесь.

– Ха!.. Вот еще, надо мне!

– Я думаю – надо. – Негромко, серьезно.

– Вам надо, вы и старайтесь. – «Он-то и так постарался, дура ты, дура… вот влипла… вот влипла…»

Полночи спорили они, пререкались. В пятом часу утра Петровский перенес в угол на кухонный стол остатки еды, расстелил на кроватных пружинах свое одеялко, так, чтобы она могла на одну половину лечь, другой укрыться, потушил свет, вышел в коридор.

Покурил, помечтал, вернулся, осторожно прошел к окну, надел кожаное пальто, сел на пол, ослонился о ребра парового отопления. К утру, когда голова стала зябнуть, надвинул черную шляпу.

Так ноября шестого дня 1946 года Нина Быстрова не стала ни венчанной, ни расписанной женой, но замуж вышла.

Мадам Еж

– Доброе утро. Как спали?

– А как вы сидели?

Он тоже, кажется, спал: на полу вместо подушки лежала свернутая гимнастерка.

На свадьбу Валентины было еще рано, а заняться чем-то ведь нужно, и Петровский взялся за свои вещи. Из фанерной коробки вытащил старые хромовые сапоги, разглядывал их.

– А это еще вам зачем? – Невольно поморщилась при виде драной обувки.

– Это особые сапоги. – Нахмурился новонареченный.

– Хм, еще бы, на барахолке и то не купят.

– На барахолке такие не продают. – Уже вовсе недружелюбно пробурчал он. Но все же добавил: – В этих сапогах я прошагал от Ленинграда до Вены.

«Прошагал!» – Тоже мне трофей… – Отвернулась в отвращеньи к нему и к себе.

– У каждого свои трофеи. – Сделал все же маленький шаг навстречу.

«Болтун!.. заумный, чужой… вот и живи теперь с ним… курам на смех. Но ведь еще не поздно и…» И тут ее обожгло: он же ушел оттуда, от той женщины, у которой жил. Куда же ему теперь? И Валька все знает.

– А в Вене вы чего делали?

– Работал.

– Кем работали? – Вот, подумала, муж, а ничего про него не знает.

– Я был начальником понтонного парка в конце войны.

На переправах, когда надо было форсировать водные преграды.

– Я знаю… слышала… – Быстро уточнила. – А в Вене-то чего вы форсировали?

– Оборудование и еще многое… – язвительно усмехнулся.

«Опять он так». – Как это?

– Так… форсировали отправку по репарациям, ну, по возмещению наших убытков от войны. Тоже слышали? – С острым проблеском в темных глазах.

– Да, тоже!.. – Снова разозлила эта его усмешечка.