Кошка-дура. Документальный роман

 – А где же вы будете брать матерьял?

– Ах, брать матерьял!.. – Сардонически выгнулись бледные тонковатые губы. – Это в вас говорит журналист, газетчик. Писатель вот откуда… – дотронулся до шляпы и до груди, – берет материал. Конечно, материалом служит ему жизнь, но все это надобно пропустить через сердце и ум.

– Ага, переработать…

– Перерабатывают помидоры на томат, рыбу на консервы, но вообще-то можно сказать и так. Я не пишу беллетристику, то есть художественную литературу, – на всякий случай растолковал, – так что для моей научно-популярной работы хватает моих знаний и нескольких книг.

– Я знаю, знаю, мы в партшколе его проходили.

– Вот и хорошо… – Опять нехорошо усмехнулся. – Знаете, Ниночка, с этим Сократом почему-то только и делают, что проходят, а вот он все стоит – остается. Ну, что вы вздыхаете, вам со мной тяжело?

– Немножко!.. – С облегчением рассмеялась. – И вам не будет одному скучно?

– Мне скучно в редакции, просто тошно… вообще в газетчине.

– У нас?.. Почему? – Вставал перед ней, может, и надоедный кое-когда, но такой веселый рабочий ералаш.

– Потому что я вынужден заниматься там не своим делом.

– Но ведь вы же пишете тоже…

– Ах, тоже!.. Ну, скажите: статьи. Статейки, Еж, статейки за авторов, за себя – свои.

– Но за себя-то вам интересно?

– Нет!.. – Отрубил.

Шли молча, не под руку – рядом. Гасло небо, затухал городской шум, ярче вспыхивали сварочные искры на дугах трамваев, слышнее цокали подковки на сапогах по гранитным плитам Фонтанки.

– Интересно… – Протянула. – Будете сидеть один и писать, писать…

– Не только. Думать тоже буду.

– О чем?

«О тебе». – О том, как написать. Кое-что я уже сделал. В те вечера, когда вы ходите на свидания.

– А-а!.. так я буду чаще ходить!

– Вы и без того часто ходите.

– Я?.. Эх, вы… вы еще и не знаете, как я могу часто ходить. А почему вы меня так зовете: Еж?.

– Не знаю… колючая…

– Я колючая, я?! Вот вы, вы сердитый!.. Еще какой. На летучках вас все боятся.

– И вы тоже? – Удовлетворенно посмеивался, наклонив голову.

– А чего мне-то бояться, я за себя постою.

– Верно, это вы умеете, Еж. Ну, а Аня Ильина тоже боится? Нет? Тогда кто эти все?

– Лазарев, Малышев, Слепов…

– Халтурщики!.. Приспособленцы!.. – Зашипел на всю набережную. – Гнать бы таких из газеты, особенно детской.