Когда меняются мечты

А ты, правда, тогда хотел сделать мне приглашение?

– Да, – ответил я с грустью, на меня нахлынули так давно забытые чувства и под их влиянием, я хотел поцеловать Кристину.

Но она остановила меня словами:

– Тимофей, не надо. Мы это с тобой уже проходили, с тех пор ничего не изменилось, всё только усугубилось. А то, что между нами было, называется половым актом.

– Значит, для тебя это был просто секс? – спросил я расстроенно.

– Да и ещё раз, да. А для тебя Тимофей это было, что-то другое? Что ж тогда извини.

– Шлюха! – прокричал я ей вслед, сам неожиданно для себя.

На меня напало такое отчаяние.

– Шлюха, – вырвалось у меня еще раз.

Кристина была не далеко и всё слышала. После моих слов она вернулась и, глядя мне прямо в глаза ледяным голосом спросила, при том, что глаза ее пылали:

– Что ты сказал? Повтори.

– Шлюха! Ты шлюха, Кристина, – ответил я, совершенно не раздумывая.

Реакция девушки была молниеносной. Она влепила мне оглушительную оплеуху. Эта затрещина была как молния, которая проникла в меня и озарила мою память яркой вспышкой.

Отец! Я вспомнил её. Я вспомнил свою девочку, свою первую влюбленность, свою первую настоящую любовь. Только она одна за все мои двадцать пять лет влепляла мне пощечину. Эта могла быть только она одна. И затаив дыхание, из последних сил, боясь ошибиться, я прокричал, уходившей, возможно, навсегда девушке:

– Лаптева Крис! Стой, не уходи.

И мой крик подействовал. Кристина, до этого момента уходившая от меня, после моего вскрика резко остановилась, обернулась и не решительно, очень медленно начала ко мне возвращаться. И подойдя ко мне вплотную, смотря мне в глаза, проронила слова, которые сделали меня самым счастливым человеком на земле:

– Меня так уже лет двадцать не называли, а то и больше. По крайней мере, Крис.

– Его зовут Мельников Тимофей Михайлович. Я тот человек, Крис.

– Обалдеть. Это сколько лет прошло?

– Двенадцать лет.

– О, какие подробности ты помнишь!

– Ты не померишь, вспомнил только сейчас.

– Эта моя оплеуха так на тебя подействовала?

– Как не странно, да.

И мы замолчали. Каждый, по-своему вспоминая то лето. То удивительное, невероятное лето.