Главный козырь

Устроился охранником – выперли из-за пьянки, пошел чего-то там сторожить – ввязался в драку да кому-то не тому врезал – еле отмазался. Но все-таки на самое дно не опускался – из-за Валерки, хотя бил его смертным боем. Конечно, мы, соседи, все видели, да что сделаешь. Физики-ядерщики вообще ничего не замечали кроме своих протонов, мои родители предпочитали не вмешиваться, типа, «в каждом дому по кому». Только баба Сима, у которой тот же Валерка, вместе со мной, конечно, воровал газеты из почтового ящика, да отключал лифт, когда она поднималась со своими кошелками в руках, встала на его защиту.

Пару раз даже вызывала милицию. Да только ничего не вышло.

Валерка стоял намертво – упал, мол, и ничего не знаю, а отца и близко не было. Мы тогда с ним здорово сдружились, и я спросил, чего он так за своего отца стоит, если тот его до смерти лупит? Валерка покраснел тогда и сказал, что любит отца, да и в приют неохота, родственников-то нет. Я не понял тогда ничего – его бьют, а он любит, вон как. Валерка и меня просил молчать в школе про эти дела, ну я и молчал.

Все равно не понимал его. Мои предки меня никогда не били, считали, что это непедагогично. Орали, конечно, но не били.

Но один эпизод меня прямо-таки убил. Шел дождь, и я сидел дома за компьютером. Дома была только мать. Я уже почти раскидал всех терминаторов на четвертом уровне – какой там Пушкин, на фиг, с Достоевским к завтрашней литературе, и тут меня позвали к телефону. Валет.

– Привет, Егор, не зайдешь ко мне? – голос у него был как из могилы.

– Да ну… – я не любил ходить к нему, в их убогую, прямо-таки казарменную квартиру с минимумом мебели… Давай ко мне.

– Есть дело, – сказал он и повесил трубку.

– Куда? – спросила мать, выглядывая из кухни.

– К Валерке.

– Недолго, – мать настороженно относилась к таким визитам, зная о выходках валеркиного отца, хотя со всеми соседями тот был очень вежлив. Холодно и подчеркнуто вежлив. Дверь долго не открывали. Когда же Валерка открыл, я обалдел. Он был белый-белый и пошатывался, как-то не мог сфокусировать на мне взгляд, из носа и ушей у него шла кровь.

Он слабо кивнул мне, чтобы я прошел, а когда я это сделал, закрыл дверь и привалился к ней спиной, а потом медленно сполз на пол. Я испуганно позвал:

– Валер, Валерка, ты чего?

Он медленно поднял голову.

– Отец?

Он кивнул:

– Слушай, Егор, пойди в ванную и разбей там лампочку.

Я офигел:

– Чего сделать?

– Меня баба Сима видела, сейчас менты приедут.