Главный козырь

Но это была дружба, может, не совсем к тому времени оформившаяся понятием. Да, тогда это были лишь эмоции. Нас с Вальтом неосознанно тянуло друг к другу как полюса магнита. Но мы уже не могли без этого общения, пусть редкого, пусть урывками. Да и трудно объяснить все это. Поэтому и рассказ выходит рваный да не круглый. Но не могу я кругло рассказывать о том, что наболело.

Одиннадцатый класс поставил меня перед дилеммой – куда пойти учиться? Честно говоря, я вообще никуда не хотел поступать. Отучившись одиннадцать лет в школе, я считал себя жутко умным и ученым.

Но все уже было распланировано за меня и без меня.

Институт и точка, альтернативы никакой. «Не хочешь в институт, иди в армию», – резонно заметил мой отец. Но перспектива летать первый год от одной стены казармы к другой меня, разумеется, не прельстила. Тогда я сказал – ладно. Батяня мой располагал возможностями, прямо скажем, не хилыми. Поэтому у меня имелся выбор, да еще какой! Я не то чтобы прикинул хрен к носу или там проанализировал свои скромные возможности, но все же мозгами пораскинул.

Большинство, если не сказать все, из школьных предметов вызывали у меня тоскливое отвращение. Но у меня были кипы стихов, которыми восхищался Валет. Я сказал отцу, что хочу быть журналистом. Профессия казалась мне романтичной и гордо-независимой. Мой папка долго смеялся, а мама хваталась за голову – то за свою, то за мою. Но я был тверд как орех. В конце концов, мы все переругались, но потом предки махнули на меня рукой и осенью, не без старания моего отца, я уже был студентом журфака МГУ.

Ни минуты я не сомневался, что Валет пойдет в медицинский. Так оно и вышло. Так, да не совсем. Валет поступил не просто в медицинский, а в военно-медицинскую академию. И совсем не в Москве, а в Питере. И тоже не совсем сам – помог Леонтий. Когда он мне об этом сказал, я выпал в осадок:

– Крыша поехала?

– Почти, – улыбнулся Валет, собирая вещи.

– Почему, Валера?

– Ну, мой отец хотел, чтобы я носил погоны, а мать – белый халат.

Вот, пытаюсь угодить обеим.

– А сам-то ты чего хочешь, Валет?

– Мне все сгодится.

– Ага, одеть белый халат и на войну.

– Ну скажу я тебе, что хотел стать летчиком или там президентом, что изменится? – прищурился он.

– А… – я рукой махнул, – уезжаешь, жалко.

– Жалко, Жора, очень жалко. Увидимся. Ну, давай, заплачь еще.

– Так мне врезать тебе хочется, Валет.

– Ну, врежь.

Сказать, что мне не хватало Вальта, будет слишком пафосным.