Анафора

При этом он несколько раз пропустил свою очередь для возгласа и тем накликал на себя негодование предстоятеля.

– Внимательнее, отец, – буркнул тот.

А тут, как на беду, заработал телефон в кармане его пальто. Звук Олег предварительно выключил, но вибратор дребезжал так, что было слышно во всем алтаре. Отцы принялись переглядываться, хотя наступило время евхаристического канона и отвлекаться было неуместно.

– Чей телефон? – рявкнул отец Роман.

Олег спохватился, кинулся к вешалке в ризнице и поспешно отключил свой телефон, заметив при этом, что ему звонила жена.

Это было странно, потому что жена была приучена не звонить ему во время службы.

Отец Роман покосился на него неодобрительно, но служба продолжалась, и инцидент был забыт. В этот день Олег сам причащал людей, стоя на амвоне с Чашей, и потому продавщица из лавки Надежда Сергеевна не рискнула его беспокоить. Она окликнула его только после того, как отец Роман вышел на проповедь, которую он обычно произносил в самом конце. Олег вышел к женщине, и та шепнула ему:

– Батюшка, ваша супруга звонила, просила вас срочно с ней связаться.

Олег поблагодарил и вернулся в алтарь. В любом случае Аня знала, что до отпуста он телефон не включит, так что торопиться он не стал. Тем более что отец настоятель велел ему предложить крест для народа, и он стоял на амвоне, пока к кресту не приложились все желающие. Когда он вернулся в алтарь, там уже никого не было, так что он неторопливо принялся переоблачаться, и только после того как сложил все облачение, взял телефон и отошел в угол, чтобы позвонить домой.

– Где ты? – выпалила жена возбужденно. – У нас несчастье… Даша попала в беду!..

– Что такое? – испугался Олег.

– Приезжай скорее!..

По случаю праздника предполагалась еще совместная трапеза духовенства, но Олег поспешил отпроситься у настоятеля, сославшись на необходимость.

– Всегда у тебя есть причины сбежать от братской трапезы, – заметил Роман.

– Действительно очень надо, – сказал Олег виновато.

Он и в самом деле не очень любил эти трапезы, исполненные чревоугодия и винопития, да к тому же заполненные довольно циничным суесловием духовных лиц.

Но теперь он думал прежде всего о другом. Уже в автобусе он вспомнил, как обещал Даше и ее жениху какие-то особые обстоятельства для просветления, и с тяжелым предчувствием подумал, что это может быть воспринято как форма проклятия.

Когда он вернулся домой, Анна встречала его в прихожей.

– У нас несчастье, – сразу же сказала она.