Анафора

А через три месяца после ухода в армию из письма родителей Олег узнал, что Лора вышла замуж за секретаря городского комитета комсомола. Еще через пару месяцев Лора прислала письмо, начинающееся словами: «Я знаю, ты на меня злишься…»

А поскольку из армии Олег направился прямиком в семинарию, то свидеться им уже не довелось. Олег знал, что бывший секретарь комитета комсомола перебрался в столицу, взлетел до вершин власти, чтобы потом перейти в банкиры. О дальнейшем Олег уже ничего не знал, и возвращение Лоры в родной город было для него сюрпризом.

– Мы развелись, – объяснила она. – На моих условиях.

– Ты одна? – спросил Олег, почувствовав сразу после этого неуклюжесть вопроса.

Она усмехнулась и затянулась сигаретой. Это было так театрально и пошло, что Олегу захотелось отвернуться в смущении.

– Я не бываю одна, – сказала она. – Мой нынешний муж в Париже является членом советов директоров сразу нескольких крупнейших предприятий, а мой любовник, – она снова затянулась, – мой нынешний любовник – бельгийский яхтсмен.

– Ты его с собой привезла? – невольно вырвалось у Олега.

Она криво усмехнулась.

– Я не собираюсь долго оставаться в этой дыре, – сказала она презрительно. – Конечно, иногда это приятно – вернуться к корням и подышать свежим воздухом без опасности оказаться в объективе папарацци. Но потом непременно станет скучно, и я вернусь в Париж.

Глядя на нее, Олег пытался понять, что же так привлекало его в ней тогда, в детстве. Уже тогда она была манерна и высокомерна, разве что оснований для этого было меньше, и Олег часто подтрунивал над ней.

Но тогда это было возможно – посмеиваться над ее провинциальным снобизмом, и она на него почему-то не сердилась, так что теперь это представлялось почти невероятным. Она и теперь была так же красива, у нее была холеная кожа, совсем не было заметно подтяжек, и окрас волос был идеально гармоничен, а об ее одежде и говорить не приходилось. Это была просто выставка последних достижений женской моды. Но чего уже явно не было, так это прежнего азарта в глазах.

– Я слышал, у тебя мама умерла, – вспомнил Олег. – Соболезную.

Лора скривилась, подразумевая улыбку, и кивнула.

– Отец совсем раскис, – пожаловалась она. – Никак не хочет переезжать, ни в Москву, ни в Испанию… У меня дом в Испании, – пояснила она.

– Я его иногда вижу в нашем храме, – кивнул Олег. – Он совсем растерянный.

– Поговори с ним, – попросила Лора. – Я купила для него этот дом, так он тут совсем затосковал.