А весной мы вернёмся в родные горы

– Доченька, ты чего сидишь-то на сырой земле, да ещё в темноте?! Вся озябла! – раздался голос матери, словно откуда-то издалека.

– Пойдём, моя хорошая, всё наладится, и ты ещё найдёшь своё счастье! А его оставь! Забудь! Не то узнает отец, тогда нам с тобою несдобровать!

Амина резко остановилась, лицо её, как в юности, стало решительным.

– Я всё поняла, мама! Утром же уеду в Махачкалу, буду учиться на швею, жить в общежитии. Потом, может быть, поступлю в университет, на биологический. Передай, пожалуйста, бабушке Марьям, чтобы не обижалась на меня за то, что не навестила её в этот раз.

Она меня поймёт.

Отец и сын прибыли к пастбищу на рассвете. Фархад поинтересовался обстановкой. Слава богу, ночь прошла без происшествий. Но молодой чабан явно что-то недоговаривал. Фархад посмотрел на сына:

– Иди, разберись, что там ночью случилось!

По пути Вели протянул большую торбу одному из чабанов:

– Это вам передала мама, дядя Махмуд!

– Что там, дорогой племянник?! – пожилой чабан сделал вид, что не догадывается, что находится в торбе.

– Ваш любимый лезгинский хинкал[9 - Хинкал- хинкали – распространённое блюдо на Кавказе;], – весело ответил Вели. – Когда в пути будет привал, я вам такой хинкал приготовлю с сушеным мясом, с катыком[10 - Катык – кисло- молочный продукт;] и чесноком, что пальцы оближете!

– Э-э, дорогой мой, жаль, что я уже покушал. А то, после твоих слов, мне уже не терпится попробовать хинкал моей горячо любимой сестры, – ответил дядя Махмуд, укладывая торбу в свой хурджин.

– Ну, рассказывай, что там случилось! – строго спросил бригадир Вели молодого чабана, шедшего рядом с ним к отаре, опираясь на ерлыгу[11 - Ерлыга – длинная палка с крючком в конце, для захвата овец за ноги;]. – Опять волки напали? Расплодилось их нынче!

– Нет, не волки то были! Это были неизвестные люди, они пришли с той стороны и были вооружены. Но наш дозор их вовремя заметил, – ответил, вместо младшего, старший чабан Ахмед, показывая в сторону границы…

Словно на расстоянии вытянутой руки, вдали, в лучах солнца, величаво сияли вечными снежными куполами Шахдаг и Шалбуздаг.

По обе стороны Главного Кавказского хребта, в горах и на равнине, на берегу Каспийского моря, на своих же исторических землях, проживает народ – лезгины. В смутные 90-е годы, без учёта волеизъявления народа, лезгины оказались разделёнными пополам, как говорится – «по-живому»: одна половина в России – в Республике Дагестан, а другая оказалась под юрисдикцией Азербайджана.