Донос

содержание под стражей, принудительные работы 6 месяцев, считать погашенной подлежит к принятию меры соц.защиты 10 лет лишения свободы, предварительное заключение зачесть с 13 мая 1935 г. по 27 мая 1935 г. всего 15 дней.

Приговор окончательный может быть обжалован в кассационном порядке в пятидневный срок в Коллегию Омского Областного суда.

Подлинный за надлежащими подписями судья Алмакаева.

Так, усилиями двух партийных негодяев изменилась судьба Ивана Петровича Домова и он, из учителя, офицера и дворянина превратился в мелкого спекулянта, достойного десяти лет тюрьмы за несуществующие спекуляции.

Через 50 лет, когда мерзавцы заполнят все властные органы, они взорвут страну изнутри, уничтожат народную власть, а действия негодяев в тридцатые годы, назовут репрессиями против народа, хотя даже при тех условиях народная власть в СССР была на порядок гуманнее, чем в какой – либо другой стране того времени и за все время существования СССР.

Особенно циничным в приговоре Ивану Домову, было право на обжалование приговора в пятидневный срок, учитывая, что только дорога в Омск занимала два дня конного пути, а копия приговора выдавалась на третий день: по любому получалось, что подать кассацию в указанный срок не было никакой возможности.

Неправедный приговор сломил Ивана Петровича. Он, не сказав ни слова, пошел с конвоиром обратно в камеру. По пути поднялся шквалистый летний ветер, который поднял столбы пыли и бросал их в лицо осужденному и его охраннику, вызывая слезы на глазах, так что, к милиции он подошел с грязными потеками слёз на лице, смешанных с пылью.

С трудом вернувшись в камеру, он лег на топчан и неподвижно пролежал весь остаток дня, не прикасаясь к еде. В сокамерники вечером к нему попал очередной пьянчуга, побивший жену и получивший за это день отдыха в камере, где успокоился и пытался рассказать Ивану Петровичу про свою жизнь, хорошую жену и двух детей, сожалея, что побил жену по пьяни, ни за что, на глазах детей, и зарекаясь на будущее не пить и не буянить в семье.

Как ни странно, слова выпивохи вывели Ивана Петровича из оцепенения: жизнь вокруг продолжается, даже у таких примитивных существ как этот пьяница, может, и он как – то извернётся от тюрьмы: ведь не единожды он сиживал в тюрьме ни за что, то у белых, то у красных и ничего, возвращался к обычной жизни и нажил с Аней четверых детей. Может и сейчас как – то образуется и вместо тюрьмы попадет в ссылку, вызовет туда семью и худо – бедно жизнь продолжится.