Донос

Однако, толком они ничего сделать не сумели: походили, покричали на площади, да купчишек потрясли за мошну– здесь у Щепанского дом отобрали.

Потом Колчак захватил власть, большевиков в тюрьму посадили, и через год, осенью девятнадцатого, их всех расстреляли здесь же на берегу озера – вы, конечно, знаете об этом. Я тогда от Колчака убёг к брату в Самару, там мобилизовался в Красную армию и до конца гражданской войны воевал за красных. А где Туманов был, никто не знает: только он в армии не служил и большевики, потом, ему партийность не подтвердили и билет не дали, вот он и бесится и кусает всех как бешеный пёс.

Вам бы про те времена у Ивана Домова спросить, вон этот дом под железной крышей. Он тогда тоже в Совдепе был: человек грамотный и достойный, не чета Туманову– только милиционеры вчера его в кутузку проводили. Вы часом не знаете за что? Он и приехал сюда три недели назад, его мой свояк со станции на повозке довез: хороший говорит человек и учитель.

Этот Домов, бывший офицер и его сейчас проверяют, зачем и почему он здесь, – не сдержался Вальцман.

Мало ли кто, когда и кем был, – ответил старик. Важно, какой человек есть, а Домов из порядочных будет. Три креста Георгиевских, как солдат, имеет за храбрость. Я сам солдатом был и уважаю храбрость, хотя власть Советская и отменила эти, кресты, а зря. И приехал Иван Домов сюда не абы как – к семье: четверо детей у него и малый пятилетка есть, а ведь Ивану уже под пятьдесят будет.

Вот Туманов бездетный и жена у него баба сварливая, может потому и пьет он горькую. С такой женой и я может запил бы. Он ведь, Туманов этот, до войны за Анной Щепанской, что женой является Домову, ухлестывал: хотел зятем у купца Щепанского стать, но не дал бог свинье рог. Может Туманов этот и подвёл под монастырь Ивана Домова? – высказал догадку старик, и потому, как сверкнули глаза у оперуполномоченного, понял, что угадал.

– Ладно, пойду я на службу, – сказал Вальцман, вставая с лавочки, а ты старик держи язык за зубами, если не хочешь неприятностей для семьи, – закончил он беседу угрозой и пошел обратным путем к себе в кабинет.

В кабинете Вальцман прилёг на диван отдохнуть после длительного пребывания в уличной духоте жаркого майского дня и подумать о дальнейших своих действиях по поводу врагов народа.

Обвинения Домова в преступных намерениях рассыпались на глазах.