Донос

Именно этот Гиммер и посоветовал Ивану Петровичу уехать поскорее из Москвы, чтобы не попасть под каток борьбы с врагами народа, что начал раскручивать Генрих Ягода, уничтожая, под сурдинку, цвет русской нации, как и учил своих последователей Троцкий.

– Из Москвы уехал, а здесь влип, как кур в ощип, – тоскливо размышлял Иван Петрович, под пьяное бормотание сокамерника.

Незаметно он впал в состояние полудремы, из которого его вывел скрип открываемой двери, и на пороге показалась тёща, Евдокия Платоновна, с узелком в руках.

– Вот, принесла вам обед Иван Петрович, – здесь, как сказал дежурный, кормят только хлебом и дают чаю из смородиновых листьев – это я ещё с утра узнала, когда вас на допрос отвели, – говорила тёща, развязывая узелок и доставая чугунок.

– Здесь картошечка, еще горячая с маслицем, творог, отжатый под гнётом, вместо сыра, и хлеб домашний, что вчера пекла,– продолжала тёща.

– Дежурный разрешил передать обед и подождать здесь в камере, пока чугунок не освободиться.

Иван Петрович поел без аппетита картошки, отломил кусок прессованного творога и съел его, запивая холодной водой, оставленной в кружке дежурным милиционером.

Убедившись, что за дверью нет соглядатая, Иван Петрович вкратце рассказал тёще о своем положении и попросил ничего не говорить жене и детям, надеясь все же на благополучный исход. Тёща выслушала его и сказала, что поедет в Омск к адвокатам.

– Нечего ждать здесь хорошего, – сказала он Ивану Петровичу.

Мне про этого Вальцмана много плохого рассказывали соседи. Подлый и мерзкий человек. Жена есть, а он с секретаршей живет. Людей ни за что в тюрьму сажает, а потом, за взятку, может и выпустить, но вам Иван Петрович и за взятку не выкрутиться – уж больно злобен этот Вальцман к образованным людям из прежних сословий.

– Делайте, как знаете, Евдокия Платоновна, только чует моё сердце быть беде и вам достанется за меня, и постарайтесь, чтобы Аня и дети не пострадали.

И деньги на меня не тратьте – лучше, пусть детям будет, чем на напрасные хлопоты адвокатам.

– Я, Иван Петрович, с вашего разрешения, только два простых кольца, из привезенных вами, потрачу в Омске на адвокатов: вдруг кто-то из них выйдет на начальника этого Вальцмана: говорят один звонок из области может решить судьбу человека – Вальцман начальства опасается – знает, что у самого рыльце в пуху.