Советник на зиму. Роман

Прочерчивать какие-то связи и выводить умозаключения, которых ждал, по-видимому, Викланд, Несговоров был не в силах.

– Я знаю, что делать! – пришла ему на выручку Маранта. – Надо положить здесь, на месте гибели детей, цветы и зажечь три свечи.

– Прекрасная мысль! – откликнулся Викланд. – Пойду попрошу спички.

– А я принесу свечи из гримерной! – сказала Маранта. – Я знаю, где их прячут.

Несговорову не осталось выбора.

– А я, – сказал он после малодушной паузы, за которую тут же себя осудил, – пойду куплю цветов на рынке.

Маранта заглянула ему в глаза испытующе:

– У вас есть деньги? Зимой цветы дорого стоят!

– Не нужно об этом! – остановил ее Несговоров, закипая уже настоящей ненавистью к себе. – Вы придумали замечательно.

– Если бы я знала! – промолвила Маранта с сожалением, но и с благодарностью…

Когда все трое собрались на прежнем месте, начало смеркаться. Народу на площади прибавилось: подошли «кудряшовцы», сочувствующие осажденному совету, заняли позицию со стороны рынка.

Между враждующими группировками пролег свободный коридор шириной несколько метров. Заводилы с обеих сторон время от времени вяло перебрасывались через нейтральную полосу оскорблениями и угрозами, но сближаться и выяснять отношения никто не хотел. На будке охраны сторонники губернатора вывесили лозунг: «Убийц – к ответу!» Недвижно стоящие в цепи солдаты к ночи стали смотреться зловеще.

Викланд передал последнюю новость, услышанную им в толпе: городской совет распорядился закрыть пекарни, завтра в магазинах не будет хлеба.

– Это весьма деструктивно, – рассуждал он. – Зачем ваши пекари слушают этих сумасшедших?

Маранта зажгла три свечных огарка, укрепила их на днище перевернутого котла, там же уложила принесенные Несговоровым гвоздики. Викланд опять направился в толпу, чтобы прочесть лозунги. Воспользовавшись моментом, Несговоров достал припрятанную на груди под пальто розу и протянул Маранте.

– Это вам, вам одной, и пусть само место и поминальный этот час свидетельствуют о чистоте и силе моего к вам чувства.

Не знаю, представится ли мне когда-нибудь случай принести клятву вернее этой.

Маранта приблизила цветок к огню, сберегая от холода, склонилась над ним. В ее волосах искрились капли оттаявших снежинок. Озаренное свечами лицо было серьезным и сосредоточенным.

– Я приму это, если вы дадите мне обещание, – медленно вымолвила она.

Несговоров решил, что она потребует от него никогда больше не говорить ей о любви, и мысленно сжался.