Юродивый и смерть

И вы меня хорошо понимаете, и вы ведь знаете, что на самом деле где-то там, внутри, в глубине, вы меня слушаете и понимаете ещё лучше. Так, может, хватит переливать из пустого в порожнее? Раз вы хотите что-то изменить, давайте сделаем это.

– Прямо сию минуту? – опешил я.

– Прямо сию минуту и начнём. Самое большое странствие начинается с первого шага.

– У вас есть волшебная палочка?

– Есть. Только не волшебная. Вы скоро всё поймёте, но сначала вы должны мне поверить…

– Я никому и ничего не должен.

– …поверить, что я это умею, – продолжал он, не обращая внимания на мою последнюю реплику.

 – Субъективная категория веры – это первый этап формирования объективного знания. Необходимый этап. Но давайте не будем забегать вперед. Делайте то, что я вам говорю. Делайте сначала просто механически, как отличники зубрят урок, не стараясь ничего понять. Понимание придёт позже – мы об этом уже говорили, – и тогда вы будете использовать этот феномен осознанно. А пока… у вас отличный ежедневник.

Да, свой ежедневник в кожаном переплёте я купил в Англии.

– Там найдётся чистый разворот?

– Найдётся, – ответил я.

– Ручка у вас тоже классная, – словно издевался он.

Четырехцветная ручка попала ко мне тем же путем, что и ежедневник.

– Я подарю её вам, когда буду уходить.

Он обрадовался:

– Только не забудьте. Впрочем, я вам напомню, – и, словно извиняясь, добавил: – У меня никогда не было классных вещей. Я всегда донашивал то, что оставалось от старших. Это унижает, это очень сильно унижает, когда у тебя нет ничего, что бы купили специально для тебя.

Вы меня понимаете?

– Да, – кивнул я и снова посмотрел на него.

Он сидел в синем линялом байковом больничном халате (слава Богу, без маслянистых пятен), из-под которого виднелся серого цвета заношенный свитер. Наверное, ему было холодно: кончик его жёлтого носа покраснел. И мне стало неловко: это из-за меня он терпит холод и неудобства. Но – ничего не поделаешь – в фойе нам бы не дали спокойно поговорить. Да и я ведь пообещал ему ручку.

Как компенсацию за причинённые неудобства.

– Считайте, что мы совершим это исключительно для доказательства возможности изменения судьбы, – продолжал он. – Сначала изменения, потом – управления. Только не торопите меня и не задавайте никаких вопросов. Я вижу, что они у вас на языке.

Он был прав: несколько вопросов я задал бы. Ну да ладно, успеется.

– Мы только одним глазком заглянем… – продолжал говорить он, но уже немного тише.