Метастазы жалости. Сгубивший Белый

– — Lapsus memoriae – —

Мой взгляд стал мутным и стеклянным,

Я утонул в своих мечтах

И, с верой, мрущей на руках,

Забрел к толпе, надеждой пьяный

Увидеть там, средь полумрака,

Неясный блеск печальных глаз,

Что вот, уже в который раз,

Решат от горечи поплакать

В кромешной тайне от меня,

Скрывая боль шипами розы,

Оставят след в вечерней прозе,

Загнув страничные края.

Чтоб я потом, вскочив средь ночи,

Вдруг осознал, что сам себе

Мой мозг в кромешной темноте

Уютный быт с тобой пророчит.

И все что было – все во сне,

А он хохочет, он хохочет!

Не скроет правду – не захочет!

Меня оставит в пустоте…

– — Qui pro quo – —

Я жалкий образ самого себя,

Несчастный лик с натянутой улыбкой,

Живу в обмане, изредка скорбя

По правде жизни сладкого бутылкой.

Слегка боюсь остаться одиноким,

Чего скрывать – безмерно одинок,

Среди людей являюсь лжепророком

И не веду открытый диалог.

Живу без смыслов, не имея цели,

Живу играя самого себя,

Живу один и непокорно верю,

Что ложь во благо воскресит меня.

Мечтаю снять улыбчивую маску

И наконец узнать – в чем смысл был прожить

Всю эту жизнь, имея кисть без красок,

Миллион знакомств без силы полюбить.

– — Festina lente – —

Свой гордый взор мы устремили в небо,

Закрыв глаза на плесень под ногой,

Прогресс сравняли вровень с ширпотребом,

А коммунизм с душевной пустотой.

– — Невский – —

Невский. Музыка. Винишко.

Благовоние шаверм.

Ты девчонка с толстой книжкой

И коллекцией проблем.

Перебравшись в крупный город,

Не сдружилась с головой,

И нашла серьезный повод

Не прийти к ночи домой.

Понеслась концерт-программа

Под надзором пьяных лиц,

Семь пропущенных от мамы

И бутылка у ресниц.

Громкий смех, в глазах двоится,

По неровной мостовой

Только шаг, и не стоится

Тебе взрослой, но бухой.

А потом провалы в мыслях,

Тяжкий груз над головой,

Все улыбки разом скисли,

Как вообще пришла домой?

– — Astrae – —

Доволен жизнью, не доволен смыслом,

Подкован верой, огорчен судьбой,

В который раз я заблудился в числах,

Оставив мир наедине с собой,

Я закатал рулонами обоев

Свои последние настенные стихи.

Мой выбор пал на «Пробиваться с боем»,

Не ждать божеств спасительной руки.