Обжигающие вёрсты. Том 1. Роман-биография в двух томах

Извини, если разочаровал; если ты хотел увидеть кого-то другого, а увидел всего лишь меня.

– Покажите паспорт – поверю. – Окончательно осмелев, довольно нахально заявляю в ответ.

– Показал бы, но это ничего тебе не даст.

– Как так? – Он меня совсем запутал. – У меня в паспорте написано: Мурзин Геннадий Иванович… Ну, и все прочее. У вас должно быть…

– В моем паспорте все не так.

– Ну, что я говорю? Какой вы Захар Суббота, если в вашем паспорте не так, а?

– Это бывает, когда… Как бы тебе объяснить… Захар Суббота – это мой псевдоним.

– Псевдоним? – Переспрашиваю его, выпучив от удивления глаза. – А что такое «псевдоним»?

– У человека иногда бывает две фамилии: одна настоящая, та, что в паспорте, а другая вымышленная, то есть псевдоним.

– Так не бывает. – Возражаю вновь.

– Бывает, юноша, бывает. Особенно в литературе и журналистике. Например, ты слышал о французском писателе Жорж Санд?

Гордо ответил:

– Да! Читал его роман «Консуэло».

– Его, говоришь? Вот и нет: автор романа не мужчина, а женщина.

– Как так? Жорж не может быть женщиной.

– Жорж Санд – это псевдоним писательницы. На самом же деле она – Аврора Дюпен.

– Значит… вы… Захар Суббота?

– Как ни прискорбно, но так.

– Во, здорово! Я разговариваю с самим Захаром Субботой. Скажу пацанам – сдохнут от зависти.

– Ты преувеличиваешь… Впрочем, мне надо в типографию… Ты ведь зачем-то пришел.

– Понимаете, – замялся, – у меня тут письмо. – Протянул тетрадные листки. – Прошу поместить в вашей газете.

– Ну-ка, ну-ка.

Он взял листки и стал читать.

– И почерк же у тебя. – Покачав головой, сказал он.

– Извините. – Виновато опускаю глаза вниз.

Он читает, а я наблюдаю за ним, пытаясь понять его реакцию. Вижу, что он то и дело качает головой. Мне кажется, что одобрительно. Но… кто его знает. Как начнет снова хохотать!

Он перестает читать, откладывает в сторону листки и внимательно смотрит на меня.

– Итак, хочешь, чтобы я поместил? – Несколько раз киваю. – А ты, парень, способный… очень способный.

Отрицательно качаю головой.

– Тем более… У тебя сколько классов?

– Шесть. – Краснея, отвечаю ему.

– Это видно… К сожалению. – Вновь стыдливо опускаю вниз глаза. Заметив смущение, приободряет. – Не огорчайся. Ничего… Учиться – никогда не поздно. Успеешь еще. Без отца вырос? – Молчу, он на ответе не настаивает, видимо, догадавшись, что затронутая им тема болезненна для меня.